– Просто, если честно, ты не очень похожа на человека, которому интересна вся эта романтическая хрень…
– Романтическая хрень мне и правда неинтересна, – ухмыляюсь. – А вот ты – очень даже.
– Не девушка, а ходячий срыв шаблона, – Янковский проводит рукой по моим растрепавшимся на ветру волосам, приглаживая их.
– Это еще цветочки, – подмигиваю хитро. – Ягодки будут позже.
– Ты о чем? – он заинтригованно вздергивает бровь.
Бросаю ему короткую прощальную улыбку и, развернувшись на пятках, устремляюсь прочь. Двигаюсь плавно и царственно, словно львица. Пусть смотрит мне вслед, любуется и мысленно гадает, что же я все-таки имела в виду.
В пятницу после пар приходится немного задержаться. А все ради того, чтобы исправить тройку, не дающую покоя моей маме, и заодно выслушать пространную тираду преподавателя о том, что физика – царица наук и ее изучение спасет новое поколение от тотальной деградации и отупения.
Получив долгожданную четверку, которая теперь какое-то время будет защищать меня от маминых нападок, я спускаюсь на первый этаж и, приблизившись к раздевалке, принимаюсь искать глазами гардеробщицу. Но, как часто бывает в послеобеденное время, Аксиньи Ивановны на месте нет. Видимо, опять ушла к техничкам и чаевничает.
Решив не тревожить старушку по пустякам, я толкаю дверцу гардероба и захожу внутрь. Ничего страшного из-за того, что я сама заберу свою куртку, не случится. Студенты постоянно так делают.
Неспешно бреду между рядами верхней одежды, когда внезапно откуда-то сбоку доносится не то вздох, не то фырканье. Вздрогнув, оборачиваюсь на звук и тут же столбенею, неприятно удивленная увиденным.
На подоконнике, слегка покачивая ногами, сидит Стелла и задумчиво колупает ногтем идущую пузырями оконную краску. Она выглядит совершенно спокойно и мирно, но мне ли не знать, что в случае с Кац внешность максимально обманчива.
Первый порыв – сорваться с места и удрать прочь. Пускай без куртки и прямо в балетках… Лишь бы подальше от нее. Подальше от ее холодных безразличных глаз, взгляд которых, подобно обломанной ледышке, царапает кожу. По правде говоря, сложно придумать что-то более пугающее и деморализующее, чем пребывание со Стеллой наедине. Для меня точно.
– Хочешь поджать свой трусливый хвост и снова сделать лапки? – насмешливо интересуется Кац, прочитав мои мысли. – Я не удивлена. Ни на что другое ты не годна.
Меня мало волнуют ее оскорбления.
