Город оказался очень красивым, по крайней мере в центре. Ровные выложенные камнем улицы, выполненные в едином стиле дома с высокими шпилями и квадратными окнами. Я бы даже решила, что попала в один из европейских городов, только имел место налёт мрачности, тяжеловесности конструкций зданий. Впрочем, сами азимийцы тоже в каком-то смысле «тяжёлые». Закрытые, не улыбчивые, массивные. Правда, то было только первое впечатление, и особенности страны.
— Есть три круга, — объяснял нам Айк, водя пальцем по груди. — Третий — посторонние, кто не имеет доступа к сердцу. Они далеки, на них не стоит растрачивать силы, если они не желают перейти во второй круг.
— Наверное, поэтому никто не улыбается, — отметил Сейджи.
— Второй круг — ближний круг. Это партнёры, не самые близкие друзья.
— О, мы в твоём втором круге? — предположила я.
— Я не чистокровный. Моя мать из Ливреи, — он со смехом растрепал волосы.
В принципе, можно было сразу догадаться, слишком обаятельный парень.
— А первый круг родные и близкие друзья? — предположила Эмани, одарив меня одновременно тёплым и грустным взглядом.
Сердце кольнуло… Где же ты, Рен?
— Именно, — подтвердил Айк, щёлкнув пальцами. — Здесь можно купить сувениры, — он остановился, указывая на неказистый магазинчик в конце одной из центральных улиц. — В красивых лавках и цены выше.
— Вот, местные знают, как экономить, — заключила я, хлопнув парня по плечу, и первой вошла в магазин.
Внутри было всё для туристического паломничества. Вазы, статуэтки, флаги, даже магнитики. Хоть что-то можно утащить с собой на Землю.
— Смотри, красиво? — Сай продемонстрировал мне… заколку. Золотую, в виде дракончика с изумрудными глазами. — Хочу взять на подарок.
Он так мило улыбнулся, что можно было свалиться в обморок от передозировки обаянием.
— Очень красиво, — на моих губах обозначилась кривая усмешка. — Рике бы понравилось."
"— Правда? — Сай весь просиял от радости, но следом его постигло разочарование.
— Нет. Она не любит украшения. И редко собирает волосы.
— Что тогда ей подарить? То есть… — осёкся он, поняв, что проговорился.
— Так, парень, колись, — прищурилась я.
Он растерялся. Взгляд зелёных глаз беспокойно забегал, ни на чём конкретно не останавливаясь.
— Колоться? Зачем? — Морте нервно рассмеялся.
— Это земное выражение. Означает, признавайся во всех грехах. Давай-давай, или придётся тебя пытать.
— Ты серьёзно? — сконфуженно прыснул он. — Прости, я ужасный актёр, да?
— Откуда ты узнал?
— Твой отец рассказал под обетом молчания. Попросил оберегать тебя, — оглядевшись, он растёр ладонью шею.
Явно чувствовал себя неуютно под действием моего горящего огнём взгляда. А глаза именно что пылали от гнева.