Где бы мы ни причалили, они окажутся под боком, не успеем мы набросить последний швартов. Кроме тюремного острова. – Шурк нахмурилась. – Вот досада, я ведь хотела заглянуть домой.
– Тогда будем надеяться, что весь этот проклятый флот повернет вверх по реке, – сказал Красавчик Скорген, почесывая глазницу.
– Надеяться и молиться. Ты молишься каким-нибудь богам, Скорген?
– В основном морским. Лицу под волнами, Защитнику утопленников, Глотателю кораблей, Похитителю ветров, Башне воды, Укрывателям рифов…
– Хорошо, Красавчик, достаточно. Оставь список катастроф при себе… только проделай все, что нужно.
– Я думал, вы во все это не верите, капитан.
– Не верю. Но подстраховаться никогда не повредит.
– Однажды их имена восстанут из воды, капитан, – сказал Скорген Кабан, сделав сложный охранительный жест целой рукой. – А с ними поднимутся и моря – высоко, до самого неба. И мир исчезнет под волнами.
– Да чтоб тебя с твоими проклятыми предсказаниями!
– Не моими. Фентов. Видели древние карты? На них береговая линия отстоит на лиги от сегодняшней. И все их селения под сотнями пядей воды.
– И они верят, что предсказания сбываются. Только на это потребуется десять тысяч лет.
Скорген кривобоко пожал плечами:
– Может, и так, капитан. Даже эдур говорят, что далеко на севере лед ломается. Может, десять тысяч лет, может, сто. В любом случае мы будем уже давно мертвы.
Говори за себя, Красавчик. И все же какая идея. Вечно бродить одной по дну моря…
– Скорген, пусть марсовый, Бурденар, спускается, и отправь его в мою каюту.
Старпом скривился:
– Капитан, вы его заездите.
– Что-то не слышала, чтобы он жаловался.
– Еще бы. Нам бы всем хотелось такого везения – прошу прощения за дерзость, капитан. Я серьезно говорю. Заездите, а он ведь самый молодой у нас.
– Именно, а значит, остальных я, возможно, убью. Зови его, Красавчик.
– Слушаюсь, капитан.
Шурк смотрела на далекие корабли. Похоже, они возвращались из долгого похода. Что принесут они в славный Летерас, кроме бочек крови? Поборников. Каждый из которых уверен, что сможет то, что не удалось никому прежде. Убьет императора. Убьет насмерть, чтобы он был мертвее меня и никогда не вернулся.
К сожалению, этому не бывать.
На пути из Летераса Венитт Сатад, должник и слуга Раутоса Хиванара, остановил скромный караван у недавнего приобретения Хиванара. Перестройка гостиницы была в полном разгаре, как смог убедиться Венитт, пройдя в сопровождении хозяина нанятой строительной компании мимо главного здания, где трудились бригады рабочих, и обратно – к конюшням и другим пристройкам.
И тут остановился.
Здание вокруг неизвестного древнего механизма было разобрано. Венитт уставился на громадный металлический монолит, не понимая, почему теперь он кажется таким знакомым.