Автор
В Буре Жнеца открывается таинственный мир земных сил и потусторонних привидений. Глен Куку с головой уходит в исследование загадочной книги "Жнец", которая обещает раскрыть истинные причины всех ужасов на планете. Мистика и экшн накаляются до предела, создавая напряженную атмосферу приключений....
Знал и пока еще свободные королевства и территории, граничащие с Оул’даном: мятежный Д’рхасилхани, Керин, королевство Болкандо и государство Сафинанд – со всеми он вел переговоры или скрещивал клинки. Эти же солдаты были ни на кого не похожи.
Бледнокожие, волосы цвета соломы или ржавчины. Глаза голубые или серые. И… как много женщин.
Его взгляд упал на одну из женщин, лежащую у вершины холма. Искореженные колдовством, ее доспехи сплавились с растерзанной плотью – на доспехах можно было разглядеть магические символы…
Спешившись, всадник поднялся по склону, обходя тела, скользя мокасинами по пропитанной кровью глине, и склонился над мертвой женщиной.
Рисунок на почерневшей бронзовой кольчуге: две волчьи головы. Одна с белой шерстью и одноглазая, другая – серая с черным. Этот символ прежде видеть не доводилось.
Действительно чужаки.
Пришельцы. Здесь, на его родной земле.
Под маской он поморщился.
От тяжелого топота задрожала земля под ногами. Он выпрямился. Попутчики возвращаются.
Значит, никакой мести.
Хотя время еще есть.
Сегодня утром его разбудил скорбный волчий вой; этот зов и привел его сюда, на это место, словно они хотели свидетеля, словно в самом деле призывали его. Хотя их крики подгоняли его, ни одного зверя он так и не увидел.
Однако волки пировали сегодня утром.
Он замедлял шаги, спускаясь по склону, потом и вовсе остановился, внимательнее присматриваясь к мертвым солдатам вокруг себя.
Хищники пировали. Но не так, как волки.
Грудь разодрана, ребра проломлены… Они пожирали сердца. И ничего больше. Только сердца.
Тяжелый топот раздавался громче, ближе, когти шуршали по траве. Вороны над головой закричали, разлетаясь врассыпную.
Книга первая. Император в золоте"
"«Ложь стоит особняком, одинокий обман повернулся к тебе спиной, откуда бы ты ни приближался с неохотой, и с каждым шагом цель все дальше, идти все труднее, путь переплетается сам с собой, идешь кругами, и то, что стояло перед тобой, как зыбкая неудача, как случайно произнесенное слово, теперь выпускает детей своих, массу, копошащуюся в нитях, в узелках и повсюду, ты не можешь отдышаться, не можешь двинуться.
