Кто знает, какие коварные засады он готовит, чтобы напасть на вас, чтобы уничтожить командиров и других важных персон. Несомненно, атри-преда, я жду неукоснительного выполнения ваших обязанностей. Однако напомню, что Брол Хандар замешан в измене.
– Так пусть Орбин Правдолов его арестует.
Если посмеет, ведь тогда все выплывет наружу, а к этому он не готов.
– Мы подождем, – ответил управитель, – до его возвращения.
Уже?
– А императору известно об этих событиях, господин?
– Известно. Иначе Патриотисты не участвовали бы в охоте – уверен, вам это понятно, атри-преда.
Она решила, что понимает. Даже Карос Инвиктад не стал бы действовать без санкции.
– Это все, господин?
– Все. Пусть Странник улыбнется вашей цели, атрипреда.
– Спасибо, господин.
Теперь все разворачивалось, как и предсказывал управитель. Брол Хандар сопровождает экспедицию, отвергнув возражения Биватт. На его лице читались уверенность и воля – наместник словно обрел новую точку опоры. Безошибочно определен главный враг. Полная катастрофа ждет эдур, потому что он считает, что сделал ход первым.
Атри-преда сказала:
– Наместник, если позволите, мне нужно поговорить с офицерами.
– Разумеется, – ответил Брол Сэнгар. – Когда вы рассчитываете вступить в контакт с противником?
Ох, осел, ты уже вступил.
– Это зависит от того, отступят ли они или атакуют нас.
Наместник вскинул брови:
– Вы боитесь Красную Маску?
– Страх, который приводит к уважению, не позорен, наместник. В этом смысле да, я боюсь Красную Маску. Как и он будет бояться меня, и очень скоро. – Она направила лошадь к войскам, высматривая не офицера, а всадника из Синецветья, выше и смуглее остальных.
Вскоре она нашла его, жестом подозвала, и они направили лошадей шагом по обочине дороги. Атри-преда говорила сразу о двух вещах: громко, чтобы слышно было всем – о здоровье скакунов и прочих насущных вопросах; и намного тише о том, что должен был слышать только собеседник.
– Что можно увидеть на туманном горизонте, чего нельзя закрыть поднятой рукой?
Красная Маска взглянул на чужеземца.
Анастер Ток улыбнулся:
– Лежать в канаве посреди человеческих отходов – это я посоветовал бы любому начинающему поэту. Ритмы приливов и отливов, взлетов и падений, наследие отбросов. Словно жидкое золото.
Не совсем в своем уме, решил Красная Маска без всякого удивления. Кожа да кости, весь покрыт струпьями и пятнами жуткой шелушащейся сыпи. По крайней мере, он мог теперь стоять, не опираясь на палку; и аппетит вернулся. В скором времени, был уверен Красная Маска, чужеземец оправится, по крайней мере физически. Разум бедняги – другое дело.
– Ваш народ, – продолжал Анастер Ток, – не верит в поэзию, в силу простых слов. Да, вы поете на рассвете и на закате.