Автор
В Буре Жнеца открывается таинственный мир земных сил и потусторонних привидений. Глен Куку с головой уходит в исследование загадочной книги "Жнец", которая обещает раскрыть истинные причины всех ужасов на планете. Мистика и экшн накаляются до предела, создавая напряженную атмосферу приключений....
Статус-кво не священен, это не алтарь, который нужно омывать потоками крови. Традиция и привычка – неубедительные доводы…
– Белый Ворон! Женщина, ты и вправду лектор. Мне больше нравилось, когда ты была без сознания.
– Тогда лучше снова забей меня до бесчувствия.
– Увы, не могу. Вообще-то я должен тебя освободить.
Женщина бросила на него быстрый взгляд, затем вновь отвернулась.
– Надо быть осторожней, – пробормотала она.
– То есть? – спросил Танал.
– Я чуть не поддалась. Искушение надеждой. Если бы ты должен был меня отпустить, то ни за что не принес бы меня сюда.
– Психология человеческого мышления, – сказал Танал, запихивая кусок смоченного в жире хлеба женщине в рот. – Твоя специальность. Значит, можешь читать мою жизнь легко, как свиток. Я должен испугаться?
Женщина прожевала хлеб и с усилием проглотила.
– Я владею гораздо более смертельным оружием, человечишка.
– И что же это?
– Я проникаю тебе в голову. Я смотрю твоими глазами. Плыву в потоке твоих мыслей. Я стою, глядя на грязное существо, прикованное к ложу насилия. И наконец я начинаю понимать тебя. Это гораздо интимнее, чем любовь, человечишка, потому что у тебя не остается секретов. И если тебе интересно, то я и сейчас слушаю свои слова твоими ушами, ощущаю холодок, бегущий по коже, испарину, выступившую на груди. Внезапный страх, когда ты понял всю свою уязвимость…
Танал ударил ее.
– Продолжим обед позже. – Танал пытался говорить спокойно. – Думаю, в ближайшие дни и недели ты будешь вопить, Джанат, но уверяю тебя, твоих криков никто не услышит.
Послышался странный кашляющий звук.
Через мгновение Танал понял, что женщина смеется.
– Эффектная бравада, – сказал он искренне. – В итоге я действительно могу тебя отпустить.
Она кивнула.
– Заносчивая сука, – выругался Танал.
Женщина снова засмеялась.
Танал пошел прочь.
– И не мечтай, что я оставлю лампу, – прорычал он.
Ее смех преследовал его, звеня, как разбитое стекло.
Богато украшенный экипаж, блестя отделкой из кровь-дерева, стоял неподвижно на обочине главной улицы Дрена, возле сточной канавы. Четыре белые лошади изнывали от неожиданной жары, понурив головы в хомутах.
