В полутемном сарае, где воздух был насыщен сыростью и смрадом табачного дыма, учитель внезапно потерял сознание. Класс загалдел в ужасе, но даже Петрова, обычно спокойный и умный, начал рваться из рукавов телефонов. И лишь резкий окрик девушки вернул порядок: "А ну тихо!" А затем — слабый признанный голос рядом с ней. В этот момент над головами посетителей сараюха повисла тишина, окутавшая всю атмосферу влажным ужасом и неясной магией....
И вроде бы мне не должно быть дела до этого десятка камней, но почему-то при мысли о том, что ни один из них я не смогу больше взять в руки, рассмотреть, мне хотелось плакать сильнее, чем при мысли о братьях. Братья-то имеют семьи, они, я знаю, счастливы, и у них все хорошо. А вот что будет с моими камушками?
Мирослав прищурился, придвигаясь еще ближе.
— Странно. Тебе не должно ничего сейчас сниться. В конце концов, это же не сон.
— Не сон? Но ведь ты-то мне снишься, — натянуто улыбнулась я.
— О, нет, — между нами оставалось чуть меньше шага, и мужчина легко его сделал.
Он притянул меня к себе, увлекая в чувственный поцелуй. И я… ответила.
Зарылась руками в его волосы, с жаром отвечая и даже пытаясь перехватить инициативу. Мне сейчас это было нужно. Чтобы справиться со всем, что со мной случилось. Если темное нечто внутри Мирослава хочет меня сожрать, то пусть делает это. Я хотела сама отдать сейчас всю себя без остатка. Отдать всю боль и тоску, что разрывали на части.
Почувствовав мой порыв, Барс перестал осторожничать. Ленты тьмы, окутывающие его тело, сгустились вокруг меня. Живот мазнуло холодом, и я поняла, что на мне ничего нет, кроме нижнего белья.
Когда на мне успела исчезнуть одежда?
Но эта мысль пропала, как и все прочие, захваченная яркими чувствами. Я доверчиво подставляла шею под страстные поцелуи, порой перемежающиеся с укусами. Сама направляла жадные руки, забываясь в бесстыдных ласках.
Мысли путались, всё казалось далеким и нереальным.
— Хочу, хочу, хочу… как же я хочу тебя, — его шепот распалял не хуже касаний, все тело горело в ожидании большего.
Мы оказались на кровати, в голове возникали и гасли яркие вспышки. Жадные пошлые словечки, его руки, беззастенчиво властвующие надо мной, наши тела сплетались в этом танце страсти до тех пор, пока мы оба не оказались без сил, оглушенные охватившей враз негой.
Тело охватила слабость, но так спокойно и хорошо мне уже давно не было.
Мирослав обнимал меня, прижимая к себе так, словно боялся, что я в любой момент могу исчезнуть. Хотя, наверное, так оно и было. Что бы он ни говорил, это — лишь сон. Мы оба скоро должны проснуться.
— Это нечестно, — хрипло прошептал мужчина, бездумно глядя в потолок. — Ничего не изменилось.
Он осторожно поцеловал меня в макушку.
![Обложка книги Дед Мороз в личное пользование [СИ]](/uploads/posts/images/6/ded-moroz-v-lichnoe-polzovanie-si.jpg)
