В полутемном сарае, где воздух был насыщен сыростью и смрадом табачного дыма, учитель внезапно потерял сознание. Класс загалдел в ужасе, но даже Петрова, обычно спокойный и умный, начал рваться из рукавов телефонов. И лишь резкий окрик девушки вернул порядок: "А ну тихо!" А затем — слабый признанный голос рядом с ней. В этот момент над головами посетителей сараюха повисла тишина, окутавшая всю атмосферу влажным ужасом и неясной магией....
Адреналин затмил разум, и сейчас, спустя столько лет, перед глазами была лишь картинка того, как он смотрит на свои окровавленные руки, в одной из них кухонный нож.
На шее у мачехи висело кольцо на цепочке, большое, массивное, оно вроде принадлежало ее то ли отцу, то ли деду. Прежде чем сбежать вместе с маленьким Лукой, он забрал его. Думал, оно может послужить чем-то вроде доказательства его невиновности, того, что ребенка ранил не он. Наивный дурак. Лучше бы он никогда к нему не прикасался.
Вот только оно было с ним, даже когда попал к арбитрам.
Мирослав прикрыл глаза, воспоминая.
Эфир — волшебная сущность любого нечеловеческого существа, его вторая душа, если можно так сказать. Как иммунная система стремится убить вирус, так и его эфир не мог соседствовать с проклятьем, он пытался выжечь его, а вместе с тем убивал и Мирослава.
Всего сутки прошли с того момента, как прошел ритуал, а он уже захлебывался собственной кровью.
Нагицкий с арбитрами помогли ему. Отделили его магию от него самого. В тот момент он уже не мог мыслить связно, а они делали как лучше, поместили его родную магию в кольцо, что нашли у него.
— Я к нему не притронусь, — уверенно заявил он, когда Нагицкий протянул ему кольцо.
Хотя стоило бросить лишь один взгляд, как отвести его в сторону уже не удавалось.
Несчастный кусок дешевого сплава словно звал и шептал, манил к себе. Будто недостающая часть самого Мирослава.
— Пока оно будет на тебе, ты сможешь контролировать приступы.
— Тогда перенесите эфир в любой другой предмет.
— Ты хоть представляешь, сколько сил было положено, чтобы спасти твою жалкую шкуру? — Нагицкий говорил беззлобно и устало.
— Я не просил меня спасать!
Мирослав откинулся на водительское сиденье, завел машину, включил музыку.
Заиграла модная композиция, в ней молодой исполнитель пел о неразделенной любви.
«Все, что интересует человечество на протяжении последних тысячелетий, — это всего лишь жалкая любовь… время идет, но ничего не меняется, и через десятки лет все так же будут петь о любви.
"Перед глазами всплыло лицо Марии. Она держала на ручках крошечную девочку и корчила забавные рожицы, чтобы рассмешить ребенка. Мирослав не смог не улыбнуться своим мыслям, но тут же потряс головой. Ему не место в этой идеалистической картинке.
— Держи.
![Обложка книги Дед Мороз в личное пользование [СИ]](/uploads/posts/images/6/ded-moroz-v-lichnoe-polzovanie-si.jpg)
