В полутемном сарае, где воздух был насыщен сыростью и смрадом табачного дыма, учитель внезапно потерял сознание. Класс загалдел в ужасе, но даже Петрова, обычно спокойный и умный, начал рваться из рукавов телефонов. И лишь резкий окрик девушки вернул порядок: "А ну тихо!" А затем — слабый признанный голос рядом с ней. В этот момент над головами посетителей сараюха повисла тишина, окутавшая всю атмосферу влажным ужасом и неясной магией....
Один матрас мой, второй… сестры?
От всего этого становилось жутко. Как я могла докатиться до такого? Может, я попала в какую-то секту? В них все называют друг друга братьями, сестрами… Если это так, то меня могла искать моя настоящая родня. Если удастся позвонить кому-нибудь из братьев, то меня обязательно вытащат отсюда.
Положила ребенка, соорудив ему кокон из одеял. Было очень страшно случайно что-то сделать не так, надавить чуть сильнее или повернуть слишком резко. Малыш, завернутый в одну тоненькую пеленку, казался очень хрупким.
Взяла простынь, накрыла ею с головой тело «сестры». Даже дышать стало немного легче.
Затем принялась обыскивать эту развалюху. На то, что найдется банка смеси, не надеялась, но, может, хотя бы сотовый, документы, деньги… верхняя одежда?
В печке еще горел огонь, но скоро нужно будет где-то брать дрова — у растопки не лежало ни одного полена, только ножка от стула. А не мы ли с «сестрицей» пустили на дрова мебель?
Взгляд постоянно сам соскальзывал на ее тело под простыней.
Спустя минут пятнадцать поисков я нашла смартфон, зарядку, два паспорта, пластиковую карточку незнакомого банка и пару тысячных купюр. Ещё две теплые куртки. Одна, видимо, моя, вторая – сестры.
Из съестного — маленький пакетик с какими-то леденцами, засушенный иван-чай, полбуханки уже успевшего зачерстветь хлеба, открытую пачку макарон.
Самое главное — нашлись большой кухонный нож и тяжелая кочерга.
Первым делом проверила паспорт. Первый принадлежал матери ребенка: «Ирина Ивановна Березина». Я удивленно вскинула брови. Девушка была старше меня на пару лет, хотя я думала, что ей нет и двадцати.
Второй паспорт оказался моим… или не моим. Марьяна Ивановна Березина, двадцать семь лет, прописка… Фото в паспорте было мое, а вот все остальное… Меня зовут Мария, а не Марьяна. Да и фамилия у меня другая.
Может, мы бежали из секты, и для этого нам пришлось подделать документы?
Выдохнув от этой мысли, я рассмотрела остальные находки.
Пин-код от карточки не прилагался, смартфон попросил отпечаток пальца, и мой, к сожалению, не подошел. Минут пять ушло на то, чтобы собраться с духом и подойти к телу роженицы, приложить ее палец, чтобы разблокировать телефон. Мне вспоминались всякие ужастики, казалось, что она сейчас очнется и вцепится в меня. Я несколько раз полузадушенно всхлипнула, едва не ударившись в истерику.
![Обложка книги Дед Мороз в личное пользование [СИ]](/uploads/posts/images/6/ded-moroz-v-lichnoe-polzovanie-si.jpg)
