В парке академического двора студентка едва сдерживает раздражение от оскорблений со стороны старших курсов. Бытовая магия не должна превращаться в боевую, но иногда уроки слишком жестки. Это роман о молодой ведьме, пытавшейся сохранить равновесие между миром заклинаний и реальными жизненными проблемами....
Видимо, местные «леди» уже так достали их со своими закидонами, что белошвеек уже ничем не удивишь.
Мадам Лавиния, правда, пыталась поумерить мой пыл.
– Меня завтра не будет, леди… Я еду в Негрэш договариваться о новой партии шёлка. Магду заберу себе в помощь. Здесь останется только Олика. Она будет занята кройкой ваших будущих нарядов.
– Отлично! Поезжайте, – милостиво кивнула я, мысленно потирая руки. – А я прослежу, чтобы ваша Олика не отлынивала от работы. Это же в наших общих интересах, верно?
Мадам Лавиния сдалась.
В итоге, я добилась невероятного! Завтра вместо трёх жертв, мне усыплять только одну!
«Может, повезёт и обойдётся старым добрым платком, а не преобразованной в хлороформ смесью Молотова!»
Вернулись в особняк к четырём часам.
Драконы спокойно выдохнули, откланявшись в холле, и я тоже с облегчением перевела дыхание.
– Сантана, приготовь мне ванну. – Как только расторопная девушка всё сделала, я попросила её принести закуски в комнату, пока буду якобы отмокать.
Горничная неуверенно потопталась на месте, но спорить со мной не стала, бросившись выполнять распоряжение.
С загадочной, немного кровожадной улыбкой на губах я проводила её за дверь, после чего быстро метнулась к покупкам, сваленным на кровати.
Как только бутыль с отбеливающим веществом и закупоренная пробирка с ацетоном оказались у меня в руках, я побежала в ванную.
Чтобы получился хлороформ, отбеливатель с ацетоном смешивают в стеклянной или пластиковой посуде в соотношении 1 часть ацетона на 30 частей местной «Белизны», поэтому я решила жидкости разводить в банке из-под какого-то крема.
Сделав всё «по-фэншую», тщательно закрыла банку крышкой.
Молясь, чтобы ночи хватило на отстаивание, спрятала химсостав под ванну, засунув его чуть ли не к самой стене, в паутину.
На ужин не спустилась, сославшись на головную боль.
Головушка у меня, действительно болела. А вместе с ней и душа, которую терзал страх перед самым решительным шагом в моей жизни – побегом не на жизнь, а на смерть!
Когда наступила последняя ночь по соседству с Гефраном (очень на это надеюсь!), и особняк погрузился в оглушающую тишину, я бесшумно прокралась в ванную.
