Помолвка! — радостно объявила старая герцогиня. Но мой мир сжался до одного лица и один взгляда, сузившийся к моему побледневшему виду и напряженному сердцу. Я стояла в роскошных дверях гостиной, лишь ощущая его взгляд — как я входила, улыбка исчезла мгновенно, словно неуместная перед обжигающей реальностью....
— Но я бы хотел посмотреть, как создаются иллюзии… Мне всегда была интересна магия…
Наташья взмахнула рукой, а из нее посыпались искры магии.
“Улыбнись!”, - прошептала она за спиной принца, а по мне пробежали искры.
И я улыбнулся, да так, что принц отшатнулся.
— Мне кажется, в прошлый раз было лучше! — заметил принц поспешно. — Лучше верни все, как было… Пусть у него будет суровый взгляд.
Наташья растерянно взмахнула рукой, а я вернул себе прежнее выражение лица.
— Ладно, не буду мешать, — произнес принц, осторожно беря Наташью за подбородок.
Внезапно я увидел в глазах Наташьи что-то, что не видел раньше. Или видел давным — давно. Какую-то затаенную тоску и нежность.
Принц приблизил ее лицо и аккуратно поцеловал в губы.
Ну все!!! Ярость захлестнула меня, когда я увидел, как медленно Наташья закрывает глаза. Пусть поцелуй и не был таким уж страстным, но рвал сердце не меньше.
— До вечера, — произнес принц, оставляя поцелуй на ее руке. Мимолетный, скользящий, словно и незаметный.
Дверь за ним закрылась. Наташья припала к ней, вслушиваясь в удаляющиеся шаги и сползая по двери. Где-то скрипнула и закрылась дверь, а Наташья шумно выдохнула.
— Можешь подождать минут пять и уходить, — произнесла она, отвернувшись.
Когда я представлял, как принц снимает с нее платье, мне становилось мучительно жарко. Словно пламя в груди вырывалось наружу, прорывая кожу.
Это было уже слишком.
Я, не зная себя от ревности, схватил ее и дернул к себе, впиваясь губами в ее губы.
И чувствовал, что поцелуй с невестой, не приносил такого удовольствия, не будил внутри такое желание, как сейчас. Он казался лишь слабым подобием того, как должно быть на самом деле.
Изумленная, огорошенная, пару мгновений она не шевелилась, а потом я почувствовал, как уперлись в мою грудь ее слабые ручки.
— Не надо, Амбер! — резко и тихо произнесла Наташья, задыхаясь. Она отстранилась, тяжело дыша.
В ее голосе прозвучало столько гордости, что я невольно усмехнулся.
— Твоя репутация спасена, можешь идти, — произнесла Наташья, горько усмехнувшись. Она провела рукой по столешнице. — Я не собираюсь быть твоей любовницей!
Я не могу жениться на той, которая уже один раз меня променяла. Но я не могу без нее…
— Почему? — спросил я, глядя ей в глаза. Эта женщина казалась мне прекрасной розой, шипов которой я не разглядел.
