В Бывшей Любовнице читатель оказывается в мире, где героиня не просто избегает ответственности за свои поступки, но и пытается их оправдать через жестокость и предательство. Этот роман — напоминание о том, что истинное спасение приходит тогда, когда ты готов к переменам и взятию на себя ответственности за свои слова и поступки....
Одним быстрым движением Андрей схватил ее в охапку, затащил в кабинку.
глава 2
- Молчи! - одними губами."
"Глаза дикие, притиснул, зажимая рот ладонью.
И от всей этой идиотской ситуации, от злости своей и его, от властной грубости вдруг сорвало тормоза. Возбуждение хлынуло огненной волной, сжирая разум, заливая кипящим жаром обиду, все. Все. И ведь не только ее, судя по тому, как он остервенело вжимал ее в стену, его торкнуло еще сильнее! Одна рука продолжала зажимать рот, а вторая полезла в разрез платья, добираясь до тела.
А там мокро. Да! Выдохнул ей в губы, а у Маши искры под веками. Горячо, жарко, нечем дышать, только им проклятым. Яд! Давно уже ладонь заменили губы жадные. Ее стоны глотать, душу высасывать. А руки...
Одной крепко держал за талию, другой сдирал белье, мял, тискал, пощипывал, гладил... Молча, страшно, властно, унизительно. Так горячо и сладко, что слезы по щекам. А потом на себя ее. Вжимать, вдавливать, драть душу в клочья, пока тело несется на волне дикого наслаждения в рай.
И некогда остановиться, чтобы помыслить, что нельзя это им, уже нельзя!!! Что горько. Ужасно! Невозможно. Не дает остановиться, мозги включить...
Так всегда между ними было. Горячо. Безумно страстно.
Маша и не заметила, что голосов больше не слышно, они снова одни. Андрей чуть отодвинулся, позволил ей ступить на пол, а ноги не держат, после пережитого. Он ее приобнял. Мягко, властно, заботливо. Словно не...
- Это и был твой сюрприз? - выдохнула еле-еле.
Взглянул нечитаемо. Хмыкнул:
- Не совсем.
Взгляд насмешливо-циничный, горьковатый.
- Ты как, маленькая? - и большой палец по губам.
А ее в дрожь. Обида вернулась стократно, задрожала слезами.
- Ты же... Ты же три года со мной, а теперь женишься на Ане? После всего, что у нас было? И я узнаю об этом вот так?
И слабость такая, нет сил даже его оттолкнуть. Перехватил ее удобнее, уселся сверху на стульчак, а Машу к себе на колени. Голову ее к плечу прижал.
- Во-первых, я собирался сказать тебе, просто Анька опередила, - проговорил, медленно поглаживая.
Голос звучал странно, как через силу. Маше хотелось отдернуться, закричать, но не пошевелиться, она была сейчас безвольна в его руках. Это какое-то проклятие...
- А во-вторых, - тон его чуть изменился. - Что у нас с тобой было, Маша? У нас был секс. Не спорю, крышесносный.
Он хрипло и как-то болезненно рассмеялся, руки снова пришли в движение, шаря по телу, а губы проглотили протест.
