В Бывшей Любовнице читатель оказывается в мире, где героиня не просто избегает ответственности за свои поступки, но и пытается их оправдать через жестокость и предательство. Этот роман — напоминание о том, что истинное спасение приходит тогда, когда ты готов к переменам и взятию на себя ответственности за свои слова и поступки....
Смех и грех, конечно, но Маша была рада и счастлива, что теперь папа с мамой могут дружить семьями.
В общем, выдала маму замуж и смогла наконец спокойно вздохнуть. В ее личную жизнь никто больше не лез. А то нет-нет да и заводились разговоры о том, что зря она тогда сразу уехала, Андрей, мол, ее как сумасшедший искал. Не будет мужик так сбиваться с ног, если не любит.
И так далее, и тому подобное.
Эти вот разговоры, что надо было бороться за свое счастье, порой доводили Марию до белого каления. За что бороться?! Что, на Андрее свет клином сошелся? Или он у нее был последний шанс в жизни? Да и какая любовь? Теперь-то она понимала, что со стороны Андрея никакой любви не было, одно потребление.
Понимала, конечно, что ей страсть глаза застила, ослепляла. Но больше всего злило другое. Что себе не говори, как ни внушай, а в душе будто отпечаток от него выжженный остался.
Больно это все было. А еще безумно стыдно было признаваться в этом, но Маша иногда представляла, как там сложилась жизнь у подруги. Однако Ане никогда не звонила и в профили ее в социальных сетях не заглядывала. Табу. Это их счастье.
***
В общем, итог прошедших трех лет с Машиной точки зрения был приличный. Родителей помирила, маму замуж пристроила. Личностный рост, карьера, это все продвигалось успешно.
Но теперь, достигнув определенных личных высот, надо было двигаться дальше."
"Выходить на новый уровень. Понятно, что ее дражайший шеф именно к этому ее и готовил, но Маше почему-то стало тревожно, когда Отто Маркович заговорил о том, что она вместе с ним будет представлять фирму на Инвестиционном форуме.
- Я? - еле смогла выговорить Маша. - Но я же даже руководитель отдела, не ваш заместитель.
Отто Маркович скривил физиономию и надменно выгнул бровь. Слов не потребовалось.
- Я поняла, - проговорила она, силясь улыбнуться.
А в глубине души почему-то тонко звенела струна, как будто какое-то предчувствие бередило душу. Шеф, видя, что ее нерешительность, все-таки высказался:
- Мария Вайс, давайте без этого бабства. Я на вас рассчитываю, и знаю, что вы меня не подведете.
