Автор
Комиссия на карте уже отправила нужную сумму. Теперь нужно решить судьбу мифической дочери, чей случай вылечил случайно попавшийся нищий на улице. В мире без запаха денег и эмоций все становится скользким и подозрительным, даже добрые намерения кажутся подтасовкой.
Все, Голубева, можешь сдавать белье, и больше не попадай к нам!
Я невольно отметил дружелюбный, теплый тон их беседы и испытал небольшую завистливую тоску. Вспомнил, как сам грелся с Настей, в ней… Она обладала удивительным умением создавать вокруг себя приятную атмосферу, притягивать людей. Вот и меня как-то притянуло.
В прошлом.
Теперь у нее — моя дочь, о которой я узнал совсем недавно, но уже весь объят желанием, как пламенем, узнать, какая она, моя дочь?
Какая по характеру? А что любит? Как росла?
Я так-то сам бездетный, даже с племянниками не особо близок, но все эти разговоры от семейных и тех, что с детьми, припомнил, гадая, сколько из этого довелось пережить Насте.
— Всего хорошего.
При выходе Настя едва не столкнулась со мной, немного удивленно приподняла брови.
— Ты здесь сидел все время?
— Да.
Я вытащил пачку сигарет, покрутил ее между пальцами, курить хотелось с неимоверной силой. Но в больнице курить нельзя.
— И что там с виновником аварии? А ты? Тоже пострадала там же?
— Нет.
Мне показалось, что она не договаривала…
Но главное сейчас — это понять, что с дочерью и как ей помочь.
Глава 9
Она
— К дочери?
Дементьев буквально горел, из его нутра вырывалось желание увидеть дочку немедленно. Я и боялась, и где-то в глубине души хотела этого. Стоило признать, что я иногда мечтала… Да, мечтала, что у нас будет полная семья. Мои мечты не отменяли обиды и горечи, въевшейся мне в душу до черноты. Но все же иногда, на грани яви и сна я позволяла себе мечтать: вот он приедет, узнает о дочери, удивится, изумится, обрадуется…
Как глупо!
Сейчас Дементьев стоял прямо передо мной и горел желанием увидеть дочь, но я вдруг взбунтовалась.
В этом бунте было намешано всего-всего, и такой глупой, чисто бабской ревнивой обиды: что, если бы не…
Если бы кто-то не сообщил Дементьеву о дочери, то что?
Он бы так и не поинтересовался мной.
О боже, Настя, очнись… Он тобой и не интересовался.
Даже не спросил ничего о самочувствии.
Так неприятно, во рту разлился кислый вкус с горечью, словно я надкусила цедру лайма и усердно грызла ее вопреки.
Противно. Неприятно.
Надо запомнить этот вкус, чтобы больше не мечталось, даже нечаянно.
Поэтому я проигнорировала слезы, они внезапно подкатили к горлу и встали там комком.
