Вечер перед свадьбой — Селина, казалось, расслабилась и стала неузнаваема. Медленно обмахиваясь веером из разноцветных перьев птицы фольк*, она продолжала игнорировать молодых людей, стоящих недалеко, словно их просто нет. Атмосфера была напряженной, но Селина не казалась вовлеченной. Какие тайны скрывает она от окружающих?...
Сквозь ткань я чувствовала, какой горячей была ладонь Эйдана, и снова вспыхнула от смущения.
Мы сделали небольшой круг на месте.
К скрипкам присоединилась виолончель. Еще один круг, только в другую сторону. Я, задержав дыхание, позволяла вести себя, неотрывно смотря в ярко-голубые глаза Эйдана и улыбаясь.
Моя рука была еще наверху, когда ладонь мужчины мягко скользнула вниз, касаясь в мимолётной ласке горящих щек. После чего мужчина бережно взял мою ладошку и опустил её вниз.
Теперь играли духовые, мы развернулись и застыли друг напротив друга, лицом к лицу.
Каждое движение мужчины остро ощущалось. Наши ноги переплетались, и присутствие жениха было таким ярким, что я едва могла дышать. От этой нечаянной интимной близости в горле пересохло и еще сильнее захотелось пить.
Резкий разворот, шорох моих многочисленных юбок, которые ударили нам по ногам, и мы в исходной позиции, вновь друг напротив друга.
Громко простонала скрипка, и я взмыла вверх, не в силах сдержать тихого смеха, выгибаясь в спине, когда Эйдан поднял меня над полом и закружил.
Опускалась я дольше, скользя по сильному телу, кусая губы и задержав дыхание, когда глаза жениха, которые находились так близко к моим, неожиданно стали тёмными и опасными.
Снова духовые, и мы закружились по залу, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя после чувственной близости.
Раз-два-три… раз-два-три…
Незаметно к нам присоединяются сначала наши родители, затем и другие супружеские пары. Карабеска — танец нежности, привязанности, любви и доверия.
Танец-обещание. Того, что случится совсем скоро. Теперь я как никогда понимала смысл этого действа. Столько раз стояла в толпе гостей, смотрела на танцующие пары, но не понимала.
Все тревоги и сомнения отступили, боль от узких туфель и давящего корсета тоже пропала. Я сейчас была просто счастливой беззаботной невестой в руках самого лучшего мужчины на свете.
— Селина, — выдохнул Эйдан, когда я во второй раз медленно опустилась вниз, лукаво сверкая глазами. Его голос был таким тихим и проникновенным, что по телу прошла дрожь. — Как же я соскучился. Смотреть на тебя весь этот вечер. Видеть твою улыбку, адресованную не мне.
