Автор
Отец девушки Тамилы просит сына отправить свою дочь Эмилию в Францию на недельный отдых для расширения ее культурных знаний и общения на новом языке, что заставляет молодого человека сомневаться во всем происходящем. В то время как он упорно твердит о важности путешествий, Герман, его бывший друг и теперь кумир матери Эмилии, смотрит на него как ни в чем не бывало....
Из окна открывается вид на сумеречный лес.
Титов рассказывает мне об этом месте. О людях, которые работают тут.
— Эта база раньше принадлежала депутату, но того поймали на взятках, и базу продавали с молотка. Персонал говорит, раньше тут было даже страшно. Народ приезжал отбитый. Устраивали попойки, пьяные в прорубь лезли, в общем, ничего хорошего. Мы с отцом решили сделать ремонт во всех десяти коттеджах, снести баню и построить целый спа-комплекс с теплым уличным бассейном. Шале переделаем под административный корпус, там же расположен ресторан.
— Это будет настоящий горный курорт! — восхищаюсь.
— Да, очень хочется сделать релакс-курорт вдали от городской суеты.
Титов показывает мне наброски с дизайном — планом по постройке СПА-комплекса. Делится охотно, а я слушаю с большим интересом.
— Я удивляюсь, как твой отец пошел на это.
— Да, он дал мне карт-бланш, — усмехается Герман. — Видимо, стареет батя. Потянуло на родную землю. Он же отсюда, ты знала? В общем, захотелось ему покоя.
— Кстати, Титов. Ты страшный конспиратор, ты знаешь об этом?
Он смеется, понимает, о чем я.
— И молчал все это время! Надо же!
— Я не мог допустить, чтобы изображения с моими девочками купил посторонний.
Перемещаемся в кухню. Герман достает из холодильника продукты и принимается готовить рагу. Разговариваем с ним обо всем на свете. Работаем в четыре руки.
Болтаем, как бы случайно касаемся друг друга руками, плечами. Дарим быстрые поцелуи, цепляемся взглядами и улыбками.
Когда все готово, мы располагаемся возле камина на невысоком столике.
— Я совсем забыл, — спохватывается Герман, когда ужин уже закончен. — У меня есть красное вино. Хочешь?
— Нет, — улыбаюсь. — Мне нельзя, Герман.
Улыбка сходит с лица Титова.
— Нельзя? Что-то случилось? — принимается хмуриться. — Ты заболела?
— Нет, — я начинаю тихо смеяться. — Я беременна, Герман.
Титову требуется время на осмысление, а после он совершает рывок и берет меня в объятия. Да так сильно, что мы валимся на ковер с мягким ворсом.
Герман придерживает мою голову, чтобы я не ударилась. Прижимается губами к моим. Целует как обезумевший. С лица переходит на шею, плечи, руки.
Я смеюсь сквозь слезы, пока Герман находит выход своим эмоциям."
"— Помнишь, я говорил, что сегодня лучший день в моей жизни? — спрашивает меня, заглядывая в глаза. — Я ошибался.
