Автор
Отец девушки Тамилы просит сына отправить свою дочь Эмилию в Францию на недельный отдых для расширения ее культурных знаний и общения на новом языке, что заставляет молодого человека сомневаться во всем происходящем. В то время как он упорно твердит о важности путешествий, Герман, его бывший друг и теперь кумир матери Эмилии, смотрит на него как ни в чем не бывало....
— Герман, я так больше не могу, — гормоны шалят, и я просто срываюсь в истерику. — Я одна. Постоянно одна! Ты приходишь домой только ночевать, мы с Эми тебя не видим вообще. А в выходные тебя тупо нет дома, потому что ты тусишь с друзьями.
— Мне нужно переключаться, иначе я сойду с ума, — признается тихо.
— А я? — выкрикиваю на всю квартиру. — А как же я, Титов?! Думаешь, я тут не схожу с ума? Думаешь, мне легко? Полагаешь, все это дается мне так просто?
— Я… я думал, тебя все устраивает, — говорит недоуменно.
— Неужели ты не видишь? — перехожу на болезненный шепот. — Хотя о чем я… Конечно, не видишь, тебя же постоянно нет дома. Ты знать не знаешь, как мы живем. Я загибаюсь, Герман!
— Давай наймем няню? — предлагает растерянно.
— Разве дело только в няне, Герман? Я понимаю, ты работаешь, устаешь. Но выходные можно же провести вместе! Герман, ты ни разу! Твою мать, ни разу за эти три месяца ты не вышел с нами на прогулку! Нахрена ты женился на мне — чтобы при любом удобном случае сбегать, каждый раз находя отмазки?
— Я не знаю! — бросает мне нервно.
— Что ты не знаешь?
— Я не знаю, что делать, — смотрит на меня с болью в глазах.
Я понимаю, о чем он.
Титов не может принять решение. То самое. Самое важное. Ведь именно оно разрушит наш брак. Хотя разве это брак? Так, запись в реестре актов государственной регистрации.
— Подавай на развод, Титов, — говорю практически мертвым голосом. Забираю у него ребенка и ухожу в спальню, сажусь в кресло, чтобы покормить начавшую капризничать Эми.
Герман как привязанный идет за мной по пятам, устраивается у меня в ногах, растирает лицо.
— Я не хочу потерять тебя и Эмилию, — произносит тихо, глядя пустым взглядом перед собой.
— Разве ты не понял? Я и так не твоя, Герман. Так, соседка, сожительница. А Эми… она всегда будет твоей. Плотью и кровью."
"Он оборачивается резко. Кладет голову мне на колени, гладит щиколотки.
— Я хочу попробовать все исправить. — поднимает на меня горящий взгляд.
— Это просто невозможно, Тамила! Как сейчас сказала бы Эмилия, она вынесла мне весь мозг.
Ирма берет бутылку, сама подливает себе, смотрит на меня возбужденно.
— Нет, ты представляешь, говорит мне: я так хочу с вами породниться.
— А вы что? — забираю бутылку от греха подальше.
С Ирмы хватит.
— Предложила удочерить ее, — хохочет.
Прыскаю в кулак. Мать Геры такая. Как ляпнет что-нибудь, так хоть стой, хоть падай.
