Придавливаю основание ладоней к глазам, из груди вырывается стон. Мне голову будто стянуло колючей проволокой, а внутри так много всего, что выдержать это нереально.
Плечи безмолвно трясутся. Из глаз градом сыпется боль…
Наверно, так выглядит дно.
Бумеранг пробил мне башку, и уже неважно, как все было, почему и зачем. Все попытки себя оправдать разбиты и валяются осколками под моими ногами. С этим уже ничего не сделаешь. Он был прав. Неважно и то, что я пришел в себя, важно, что это случилось слишком поздно. Я перестал быть эгоистом и думать о себе, цепляясь за призрачную надежду что-то сохранить. Я перестал прятать голову в песок и убеждать себя, что у меня есть еще шанс, потому что его нет. Все совершенное - совершено, а единственное, что мне осталось - отпустить. Пусть она летит, будет счастлива, а не утонет в моем болоте. Это больше не ее дело, ведь Лера не должна отвечать за мои ошибки.
Пусть она убирается подальше. Как можно дальше от меня...
***
Не знаю, сколько я сижу в таком положении, которое в конце выглядит, как полная безысходность. Ударяюсь затылком о стену и сижу без движения, глядя в одну точку. Вокруг тишина и темнота.
Входная дверь хлопает.
Шаги.
Я больше не надеюсь, что это Лера. Я наконец-то осознал, что разрушил наши отношения. Их больше нет. Она больше не вернется…
Кто это? Мне неважно. Смотрю на темный, дверной проем безучастно, а через мгновение в нем появляется отец. Хмурый, обеспокоенный…стыдно. Мне дико-дико стыдно, что я заставил пройти и тебя через все это.
- Прости меня, - срывается с губ, отец замирает.
Мы смотрим друг другу в глаза долгие минуты, которые тянутся вечность.
Я закрываю глаза, чтобы никто не увидел, как мне больно на самом деле, а сам хриплю.
- Мне звонил адвокат. Я согласился на развод.
Отец шумно выдыхает. Я люблю его и доверяю полностью, но, пожалуй, хорошо, что он пришел только сейчас. Многое встало на свои места, а химеры больше не владеют моей памятью - я уже заставил его пройти через очень многое. Достаточно. Хватит...
Николай
Видеть своего ребенка разбитым - это сложно, но каждый раз ты, как родитель, должен перешагивать через себя и быть рядом. Да, тебе сложно, но ему в этот момент гораздо хуже, и именно в такую минуту ты ему нужен максимально сильно. Вне зависимости от возраста.
Вздыхаю и подхожу, а потом присаживаюсь на пол рядом. Мы молчим. Рома ковыряет свои пальцы, хмурится чуть. Я должен что-то сказать, но как это сказать, пока не знаю…
- Серый еще приезжал, - нарушает тишину сын хриплым голосом, - Мы говорили.
- О чем?
- О Кристине.
В груди немного поджигает. Столько лет прошло, а я до сих пор на дух не переношу эту вертихвостку.
- М.
- Я многое переосмыслил…вдруг.
Резко поворачиваю на него голову, но Рома не отвечает на взгляд.