Автор
В руки взятой книги передаются сила и мгновенный проникновение в мир, где герои скрывают страшные тайны за улыбками и шутками. Я перехожу дальше, осознавая, что в этой истории о любви, предательстве и приключениях ждет нечто большее, чем я ожидал – отчаянная борьба за будущее и душевная тяжесть прошлого....
Если Эмиль спросил просто так, то ограничился бы короткими двумя-тремя предложениями, в которые я уместила всю историю изначально, но нет. Он смотрел мне в глаза, и там не было пофигизма. Он хотел понять, задавал вопросы, и в результате я рассказала все, включая то, что меня волновало до сих пор.
Это длилось несколько часов.
- …Я не знаю, что стало с Маней, мы потерялись. Но иногда мне становится страшно, что она так и не оправилась от случившегося…
Эмиль лежит рядом, подоткнув голову рукой, потом откидывается на кровать, а через мгновение в темноте мелькает огонек зажжённой сигареты.
Дым уходит в потолок.
Вместе с ним он выдыхает приговор.
- Ты не Катя, Кира.
- Она была моей подругой.
- Она никогда не была твоей подругой, - тихо говорит он.
Я фыркаю и чуть подтягиваюсь на руках, а потом перехватываю у него сигарету и киваю пару раз.
- Ну да. Не надо, Эмиль. Я…
- Я не говорю о тебе, Кира. Возможно, ты действительно считала ее подругой, но Кристина тебя - никогда.
Хмурюсь. Внутри немного вибрирует.
Эмиль молча смотрит на меня в ответ. Я не спрашиваю вслух, но он понимает, что спрашиваю. Будто бы оценивает. Будто бы думает над тем, как сказать то, что…возможно, причинит мне боль? Он за меня переживает?
- Она все знала.
- Что?
- О похождениях Сашки. Она знала.
Хмурюсь сильнее, встряхиваю головой.
- Нет, это…невозмо…
- Он как-то приезжал к нам, когда я еще был женат на Мадине. Я застал их на кухне. Твой муж показывал ей фотографии своих любовниц, а она морщилась и смеялась.
По телу проходится рябь.
Внутри какой-то непонятный обвал, а еще горько и больно становится.
Кристина - это не Маня или Катя, я знаю. Да и я не ангел, особенно если учитывать тот факт, что я лежу голая в одной постели с ее мужем, а полчаса назад он был во мне. Но! Меня действительно преследовало чувство вины, а она? Так натурально разыгрывала карту «подруги»… Имел ли место хотя бы один момент, когда ей было передо мной стыдно? Хотя бы вполовину так, как было стыдно мне?…
Эмиль забирает у меня сигарету, снова затягивается, а потом тушит ее о дно хрустальной пепельницы.
Его поцелуй нежный и пахнет дымом. А еще пахнет им…чуть сладко, тлело, до мурашек.
- А еще мне кажется, что она знала о том, что ты в меня влюблена, - шепчет он, - И наслаждалась тем, что этого никогда не будет.
Резко отодвигаюсь и смотрю ему в глаза.
