Автор
Инга решительно шагает по ночному городу, её сердце бешено колотится в груди. Подъезжая к знакомой улице, она видит свет из окна дома Каринки и сглатывает слюну, заправляя ключ в замок. Внутри квартиры прохладно и тихо, только шум лифта заставляет Ингу трепетать от волнения. Она знает, что начинается новая глава в своей истории......
— Вот так, Инга Арамовна, — старая карга поджимает губы. — Родитель жалуется на превышение полномочий. Есть что сказать в ответ?
Рассказываю в общих чертах, что произошло, и показываю рисунки Жени.
— Что вы предлагаете? Пройти мимо?
Алевтина поправляет круглые очки на носу:
— Ты обозначила проблему? Все? Вот и не лезь больше.
И эта «не лезь». А девочке, возможно, нужна помощь.
— Иначе санкции. Поняла?
Киваю. Я тут новый сотрудник, на птичьих правах. Зарплата педагога по изобразительному искусству невелика.
— Алевтина Сергеевна, я хотела попросить аванс пораньше. Мне очень нужны деньги.
Начальница закатывает глаза:
— Покажи того, кому они не нужны. Денег нет. Будут пятнадцатого. Наверное. Все, Разина, иди работай.
Проглатываю мерзкий ком в горле и иду работать. С нервным мандражом жду, когда придет группа, в которой обучается Женя. Сестра Никиты наверняка еще не в состоянии приводить девочку.
Что с ее матерью — большой вопрос. Но это «не лезь» звучит у меня в голове на репите, чтобы в нужный момент вовремя прикрыть рот. Или хотя бы попытаться это сделать.
Женя не приходит.
Всю неделю работаю на мандраже. Даже узнаю в канцелярии — Фадеев не забирал документы дочери.
Через неделю он приводит ее. Я стыдливо прячусь за шкафом. Не могу. Не удержусь и нагрублю. А мне нельзя, мне очень, очень нужны деньги. Никита - идиот! Пожаловался на меня Алевтине, вместо того чтобы присмотреться к дочери.
"Занятие по натюрморту. Женя рисует розы. Розы — это хорошо. Ровно до того момента, пока она не закрашивает их черным.
— Цветы для мамочки… — поясняет она.
После занятия сбегаю поспешно, чтобы не встретиться с тем, с кем не следует. Показываю начальнице рисунок девочки, она расширяет глаза. Все. Больше я не лезу. Пусть Алевтина сама решает, что с этим делать.
Домой еду с плохим предчувствием. По дороге заезжаю в магазин, покупаю стандартный набор продуктов.
— Алекс! Бабуль! Я дома.
Из кухни выходит сын. Волосы растрепаны, футболка растянутая до невозможности и мятая. Вздыхаю. Ругаться бесполезно.
— О. Доброго вечера, маменька, — чмокает меня в щеку и забирает пакеты.
Алекс вырос как-то незаметно. Сейчас он выше меня и очень… просто безумно сильно с каждым днем становится похожим на Никиту.
