Автор
В беде: Я приткнулся к стенке, прячась от тревожащей Натальи встречи. Врач приглашают обоих в центр репродукции — это будоражит, особенно когда жена ждет беременность. Атмосфера напряженности и ожидания кипела в воздухе.
– Ходят слухи, что вы разводитесь. Прокомментируйте, – и сунула мне в рожу микрофон.
– У нас с женой все хорошо, – я крепко обвил талию Наташи и поцеловал в обнаженное плечо. В этот момент нас сфотографировали. – И еще, – накрыл микрофон ладонью, – не для прессы. – Идите лесом. – Они ушли, но и Княжна не осталась.
– Ты специально это сделал, да?
– Что?!
– Репутацию свою спасаешь! На акциях развод фигово отразился или что? Совет директоров махровые семьянины? М?
– Не говори ерунды! – я тоже завелся.
– Не загоняй меня в угол, Демьянов! Иначе сам его искать начнешь! Мы разводимся и хоть ты проплати тысячу выпусков новостей и билборды по всей Москве, но этого не изменишь.
Вот так и смотрел, как моя женщина убегала от меня к другому. Или просто в никуда. Это не главное. Важное, что бежала от меня.
В кармане сжал гладкий шелк. Еще и без трусов. Я какой-то неудачник отныне.
Глава 34
Наташа
Я убегала. Бежала от Демьянова и своих собственных чувств. Но не как восторженная Золушка со своего первого бала, а как распутная грешница от своего персонального дьявола.
Рома совершенно непробиваемый эгоист! Добрый, ласковый, любящий муж оказался махровым единоличником с эмоциональным диапазоном как у зубочистки! Когда вышло так, что мое мнение абсолютно перестало быть важным и ценным для него? Нарисовал для себя удобную картинку, бизнес-план набросал и не отступает ни на шаг! Вбил себе в голову, что никуда не денусь, и идет к цели вместе со своим танком.
– Наташа. – Ник ждал меня на выходе из зала. Он выглядел смурным. Не то чтобы мое отсутствие было долгим, но заметным.
– Я хочу уйти, а ты, если…
– Нет, – не дал договорить, руку на локоть положил и повел в гардероб.
Молчали всю дорогу. Каждый в себе. Я вспоминала, как в лицо Роме с улыбкой шептала, что готова быть с другим, хочу мужчину, но это не он. Я провоцировала, испытывала его выдержку, делала ему больно. Потому что мне было больно. Мне и сейчас больно! Видеть, как на него вешались бабы, как улыбался и смеялся. Во мне такая лютая волна гнева и ревности поднималась, что сметала на корню все увещевания разума.
Я ведь развожусь с ним. Знала, что так будет.
