Пока тридцатилетний рубеж моей жизни, скала и скоростной „Хендай“ не разлучат нас?»
Естественно, я сказала: ДА! Но в реальности промямлила: «Ну-у, типа, а че бы и нет, давай…»
И с этого дня мы с Юркой были вместе. Я и он. Мы вместе. Официально. И все об этом знали. И девочки завистливо щебетали: «Вы такие идеальные, у вас будут такие прикольные дети!»
«Только их надо успеть родить до Юркиных тридцати лет», – думала я.
Я была самой счастливой шестнадцатилетней девочкой. У меня был ПАРЕНЬ! Настоящий! Живой! Мой! Впрочем, по факту в жизни ничего не изменилось: я так же сидела во дворе, грызла семечки, смеялась над его шутками и следила, чтобы НИ ОДНА БАБА БОЛЬШЕ НЕ СМЕЯЛАСЬ НАД ЕГО ШУТКАМИ! Ибо этот парень – мой, и только для меня все его смешные шутки.
Найдите себе своих крутых парней, чтобы они вам клевые шутки говорили, а моего не слушайте!
Впервые в жизни я поняла, что такое ревность. Не в том плане, что я не знала это чувство. Очень даже знала: у меня есть младшая сестра, которой обычно уделялось максимальное количество внимания.
Естественно, я ревновала. Но вспышки ревности случались короткие, как взрыв петарды: резкий оглушающий хлопок – и все. А тут ревность была другой: как взрыв атомной бомбы, когда из живых остается только выжженная земля и тараканы. Тараканы в моей голове, которые после подобных вспышек ревности топтались нерешительно и говорили: «Наташа, он сказал ей „Привет!“. Наверное, он хочет быть с ней, а не с тобой! Конечно! Ведь у нее грудь пятого размера!»
У Ирки и правда была большая грудь.
Такая большая, что я видела эту грудь и без очков. А иногда, если честно, в приступе ревности, вообще ничего не видела, кроме этой необъятной груди. Тем более было обидно, что обладательница этих бесячих сисей была Юркиной бывшей.
Неизвестно, чем бы закончилась моя первая любовь, но перед началом одиннадцатого класса мы с родителями переехали в другой район. Мама сказала: «Хватить жизнь себе губить, тебе нужно школу закончить, ты на медаль идешь и в институт поступаешь». А я не хотела ходить на медаль, я хотела ходить к Юрке на свидания.
Но с родителями спорить бесполезно. И я, выросшая на книгах, полная романтизма тургеневская девушка без сисек, но с большими мечтами о будущем, решила как‐то красиво сообщить моему Юрке, что вынуждена уехать, мол, «обстоятельства сильнее нас, нам придется расстаться, но расстояние лишь укрепит нашу любовь друг к другу». А он мне ответит что‐то типа: «Любимая, но ведь я не смогу жить без тебя!» И умрет.
