Автор
Девушка сообщает своему возлюбленному о беременности, но он отвергает её, обвиняя в корысти и обмане. Разбитая сердцем, она должна найти в себе силы жить дальше, несмотря на боль предательства и неожиданное одиночество, которое ей предстоит преодолеть.
Вытаскиваю себя из номера и нахожу администратора. Та с упоением смотрит какой-то турецкий сериал, в котором все рыдают. Закатываю глаза.
— Тебе чего, касатик? — подмигивает мне.
— Любовь Владимировна, — читаю на ее бейджике, — мне б поесть. Есть у вас тут какое-нибудь заведение, где можно подкрепиться?
— А-а, так это тебе в столовую надо, — достает пакет семечек.
Да ну ладно! Серьезно?
— Как выйдешь из гостиницы, ступай направо, четыре квартала. Не пропустишь. Только ты бы поспешил, они через полчаса закрываются.
Машинально смотрю на часы. Шестнадцать тридцать. Некоторые заведения в нашем городе только открываются в это время. Но мы не в городе, а голод никуда не денется.
Благодарю чудесного администратора, которая потеряла ко мне всякий интерес и уже с упоением следит за турками, и отправляюсь на улицу. А тут красота. Еще нет летней духоты, но и весна ощущается все меньше и меньше. В воздухе пахнет сиренью.
Иду по ломаному тротуару вдоль улицы и торможу возле большого куста с мелкими фиолетовыми цветочками. Втягиваю носом воздух и улыбаюсь. Ноги сами несут меня ближе. Помню, в детстве мы с пацанами высматривали цветки с пятью лепестками. На счастье.
Верчу, перебираю пучки, пока не нахожу то, что ищу. Срываю маленький цветок и иду дальше по улице, на автомате кручу его в руках. Останавливаюсь. Замираю на секунду, проговаривая свое желание, и закидываю в рот цветок, разжевывая его. На языке растекается горечь, а я, как придурок, начинаю тихо посмеиваться.
Совсем ку-ку, Волков. Тебе тридцатник! Тридцатник, а ты все ждешь, что счастье придет к тебе, и перекладываешь ответственность за это на какой-то микроскопический цветок?!
Нет уж, на цветы нынче надежды нет никакой. Все только своими руками тянуть надо. Так и только так.
Дохожу до приметного здания, которое видало виды еще лет тридцать назад. Под крышей висит свежеокрашенная вывеска: «Столовая». Дергаю ручку и вхожу внутрь. Меня встречают пустые прилавки. Оглядываюсь по сторонам.
— Есть кто? — выкрикиваю.
С минуту не происходит ничего, но потом выныривает необъятная женщина с фиолетовыми волосами и химией на голове:
— Тебе чего, мил человек?
— Здравствуйте. Мне б покушать, — вздох.
Понимаю, что еда мне тут сегодня вряд ли обломится.
— Ох ты ж, батюшки! — причитает она, взмахивает руками, — ты не местный, да?
Киваю.
— Я убрала уже все, — разводит руками.
— Может, осталось чего? — спрашиваю с надеждой. — Я и холодное поем.
Выходит из подсобки и заламывает руки.
