Автор
Таня ищет Слава в шумном клубе, где каждый его фото или видео имеет девушку рядом. Но затаив дыхание, она понимает: стереть все мечты в порошок — значит разорвать любовь, которую считала своей единственной. Эта книга о том, как болезненно сжигают память об уже прошедших взглядах и чувствах....
Усмехаюсь своим мыслям и ловлю на себе ее внимательный взгляд.
— Здравствуйте, — голос резко садится.
Та не отвечает, просто кивает.
Светка стреляет в меня глазами, наверняка задаваясь вопросом, все ли у меня в порядке с головой. Кузьминична расплачивается со Светкой.
— Всего доброго, — та посылает старушке дежурную фразу.
Женщина пытается взять пакет, но тот с виду выглядит тяжелым, ее сухонькие ручки не допрут, да и идти далеко.
— Я помогу, — подрываюсь.
Светка крутит пальцем у виска, мол, дура.
Отбираю у Кузьминичны пакет и тяну. Тяжело, но что поделать? Назвался груздем, как говорится…
— Меня Таня зовут, — отчего-то решаю представиться.
Ну не в гробовой же тишине идти.
— Знаю. Ты внучка Маргариты.
— Угу.
Поразительно, но даже для нее я внучка Маргариты, а не дочка Ангелины. Ухожу в себя, снова размышляю.
— А я в гости приехала, — капитан Очевидность просто.
— Правильно, что приехала, — серьезно.
Башка пустая. О погоде, что ли, поболтать с ней?
— Я стараюсь раз в несколько недель приезжать.
— Зря.
Поднимаю голову, замедляясь. Кузьминична тоже притормаживает.
— Почему?
— Твое место не тут.
Нет у меня моего места, так и хочется крикнуть, но я решаю просто не отвечать. Очевидно, разговора у нас не получится. Идем в молчании. Доходим до калитки, женщина открывает ее и пропускает меня первой.
Домик у нее маленький и старый. Вокруг много вековых деревьев, небольшая грядка засажена вполне себе стандартным набором овощей и трав.
Я впервые у нее в доме. Странно тут, конечно. Внутри сразу становится тревожно как-то, убежать хочется. Стряхиваю с себя морок. Дурь все это.
Женщина указывает пальцем на стол, и я ставлю туда пакет.
— Что ж, пойду я.
— Постой, — а голос у нее… мама…
Мурашки по рукам, и волосы на загривке шевелиться начинают. Сглатываю.
— Садись.
И я, как завороженная, сажусь.
Слежу за всем, как за фокусом, хотя по факту ничего необычного не происходит. Она просто хочет напоить меня чаем. Это. Просто. Чай.
Упускаю момент, когда Кузьминична оборачивается. Смотрит сквозь меня каким-то нечеловеческим взглядом, стеклянным. Белесые глаза сканируют что-то во мне, будто душу наизнанку выворачивают.
