Автор
Таня ищет Слава в шумном клубе, где каждый его фото или видео имеет девушку рядом. Но затаив дыхание, она понимает: стереть все мечты в порошок — значит разорвать любовь, которую считала своей единственной. Эта книга о том, как болезненно сжигают память об уже прошедших взглядах и чувствах....
Может, когда вернусь, ты в любви признаешься?!
Дурачится. Или делает вид, потому что я знаю: правда слишком зыбка, а мне сложно открыться. Но обязательно исправлюсь. Я сделаю для этого все, что в моих силах.
— Как ты тут оказался так быстро? — спрашиваю вместо ответа на его вопрос.
— Я же прямиком сюда направился, домой не заезжал.
— Спасибо, Слав. Но, боюсь, предложить переночевать у нас не смогу. — Иначе мать сожрет и меня, и его.
— Я снял номер в гостинице. Поехали со мной, а? А с утра к бабуле вместе рванем.
— Прости, не могу, — встаю на цыпочки и утыкаюсь носом в подбородок Славы.
— У-у жестокая! — ведет носом по моему уху, разгоняя мурашки, и зовет шепотом: — Тань… поцелуй… умираю без тебя.
Наплевав на все запреты, на то, что мы находимся в людном месте, на загоны матери, целую. Открыто, не боясь, что меня осудят или пристыдят. Сладко целую человека, который привносит в мою жизнь столько всего разного, но такого катастрофически нужного.
А мама…
Разговор с мамой еще впереди.
Глава 38.
Таня
— Привет, — прохладно здороваюсь с матерью, которая пьет чай на кухне.
— Привет, — отвечает так же холодно, не отрываясь от телевизора, по которому идет какая-то передача.
С грохотом ставлю сумку на пол. Выпрямляюсь и смотрю с вызовом в глаза женщине, которая родила меня.
— Почему ты не сказала, что бабушка в больнице? — решаю не откладывать в долгий ящик этот разговор.
Сил делать вид, что все в порядке, не осталось.
— Я подумала, что тебе нет дела до семьи.
— Можно подумать, тебе есть дело до моей жизни.
— Есть! Представь себе! — впервые смотрит на меня.
В глазах ни капли тепла. Как будто совершенно посторонний человек.
— Чушь собачья! — вскрикиваю. — Тебе есть дело до кого угодно! До соседки, до сериала, до рассады твоей гребаной, до чужих проблем, но только не до собственной дочери!
— Еще начни рассказывать, как я в детстве недолюбила тебя, — фыркает.
Глубоко дышу.
— А ты любила? — спрашиваю с тягучей болью, которая пронизывает все тело.
— Конечно! — отставляет чашку в сторону. Чай проливается на скатерть.
Мать ругается и начинает вытирать коричневое пятно тряпкой.
— Я тебя воспитала! — произносит с гордостью. — Вырастила и дала все, что нужно! Высшее образование, лучшую одежду и еду.
— Воспитала — не любила! — боже, как болит сердце.
