В зале молодые обсуждают предстоящий брак, когда внезапно встает загадочная незнакомка. Ее изящное платье и глубокий подрез на шее создают необычный запах сна и приключений. Глядя на них, темные крылья скрываются за плотной тканью одежды, но таинственный акцент продолжает оставаться. Это будет история о ловле дракона в мгновение прелюбодеяния и сомнениях....
— Чую в ней зарождение новой жизни.
Антония в темноте испуганно пискнула:
— Ты уверен?
— Да, — хрипло, зло. — Девица зачла от дракона. Совсем недавно. Чутьё Зверя никогда не ошибается.
Пауза и ошеломленное женское:
— Ох. — А за ним: — Приходит в себя. Уйдём из погреба? Скорее.
Антония вцепилась в руку Зивера и потянула к едва заметным очертаниям ступеней вдалеке. Оборотень не сопротивлялся. Издал волчье рычание и попятился за женой. Деревянные ступени жалобно прогнулись, после чего незваные гости покинули ледяное, пустое помещение.
Дверь наверху гулко захлопнулась.
Я несколько минут приходила в себя, шипя сквозь зубы от боли и бессилия. Руки за спиной занемели, ноги без движения — тоже. Правую половину лица, на которой лежала, кололи шершавые доски. Шевельнулась в попытке разобраться — сколько времени прошло.
По внутренним ощущениям — час, полтора.
Всё еще стояло морозное утро, в отдалении звучали голоса посетителей таверны, мелодично тренькал колокольчик на входной стеклянной двери.
В голове шумело, я едва ли осознавала беседу злобных похитителей, спустившихся посмотреть на беспомощную пленницу.
И тут как удар грома в оглушающей тишине зимних сумерек.
Я беременна?!
Новость настолько выбила из колеи, вогнав в тяжелый ступор, что крики сверху я расслышала, когда их перекрыл звон битой посуды и грохот опрокидываемых на пол столов и стульев. Таверну охватила паника.
Заставив себя не думать о боли, сосредоточилась на воплях посетителей, которые, судя по всему, сломя голову убегали на улицу.
— Дракон в боевой ипостаси! Аа-аа!
И следом за этим всю округу — от неба до земли заполнил громоподобный драконий рёв.
Я обратилась в острый слух.
Под яростные звериные рыки, предвещавшие суровое возмездие всем виновным, верхние помещения складывались, будто карточный домик.
Я словно наяву увидела, как Зивер частично принимает боевую ипостась и, охваченный черной густой шерстью, бросается к дракону, покрытому прочной золотистой, словно солнечный блеск на воде, чешуёй. Краткий неравный бой на обломках, и Зивер отлетает в угол разрушенной таверны.
