Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
За бортом вспыхнула очередная вспышка молнии, рассеяв темноту, потом самолёт тряхнуло, и Стеф в ужасе прикрыл глаза.
— Ты боишься летать! — дошло до меня, наконец.
— Ничего я не боюсь, — сдавленно бурчит он, и рассерженно смотрит на веселящуюся меня.
— Ах ты скромник! — взвилась я. — Почему молчал? Сам же настаивал, чтобы полетели в Турцию, могли и на поезде куда-нибудь!
— Все нормально, Роуз, — Стеф раздражённо передёргивает плечами, и я понимаю, что ему неприятно, что я вижу его слабость.
— Ну, что за глупости, Стеф, — смягчаюсь я, — у всех свои тараканы! Нет в этом ничего страшного! Ты вот оказывается латентный Отелло, у которого аэрофобия! И главное, как ловко скрывал, когда туда летели, вообще ничего не заподозрила!
— Когда туда летели, самолёт ровнее шёл, и светло было, а сейчас… — пробурчал он, и самолёт тряхнуло.
Мне стало его жаль. Этого здорового мужика, который, во всех остальных случаях, был мне опорой во всём, сейчас сам нуждался в поддержке.
— Стеф, ну даже если мы упадём, мы же вместе, — тихо проговорила ему.
— Не говори глупостей! — бзыкнул он, но сам прижал сильнее, и я зарылась пальцами в его волосы. Посмотрела в зелёные глаза, разгладила морщинки, расслабляя его лицо.
— Просто успокойся, и пойми, сейчас мы ничего не сможем сделать. Всё будет, как будет, и переживать и думать о том, что может случиться, или не случиться, тратить время впустую.
Его глаза светлели, на лице заиграла улыбка, а на щеках мои любимые ямочки.
— Теперь я ещё больше хочу жить, — бормочет он, и прижимается к моим губам.
— Так мы и живём, — шепчу в ответ.
Через два часа, стало светлеть. Солнце выглянуло из-за туч. Озолотило всё вокруг так, что глазам стало больно. Самолёт держал курс, пронизывая розовые облака, оставляя позади турецкий берег, и грозовую ночь, и тревоги.
Стёпа крепко спал, сжимая меня в объятиях.
***
По статистике, во время полёта самое опасное это взлёт и посадка, потом можно расслабиться.
Мы набрали крейсерскую высоту, капитан, как это принято, объявил об этом по громкой связи, и, пожелав всем приятного полёта, отключился. Лететь оставалось два часа, и я планировала заняться делами. Включила планшет.
