Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
— Нравиться в грязь меня втаптывать? Знала, что никуда не денусь, проверяла?
— Ну что за бред, Стёп? — возмущаюсь я, и достаю ключи, и игнорирую, то, что он мне мешает, открываю дверь. А он не удержавшись, падает на спину, и обливается виски.
— Блядь! — сетует он, толи на меня, стоящую на пороге, толи на себя, такого неуклюжего.
— Вставай! — командую я.
— Слушаюсь, моя королева, — пьяно тянет слова, и пытается подняться. Переворачивается на четвереньки, и, не выпуская из руки бутылку, с горем пополам, поднимается на ноги.
Я закрываю дверь и приваливаюсь к ней, обдумывая, что же мне с ним делать.
— Иди ко мне, Роуз, — тянет ко мне руку.
— Стёп, ты серьёзно? — отталкиваю его, и прохожу мимо, скидываю туфли.
— Да, блядь, я серьёзно, — не отстаёт он, обнимает за талию, со спины, и дышит перегаром.
— Я очень серьёзно, Роуз, — прижимает ближе, и, не смотря на то, что пьян, рука, держит меня крепко, — хочу трахать тебя, хочу засаживать тебе, чтобы ты стонала, и имя моё повторяла, — рука его беспорядочно шарит по моему телу.
— Стеф, я не хочу с тобой пьяным! — пытаюсь вырваться, но он разворачивает меня к себе лицом, и бесцеремонно вливает в рот виски. Я давлюсь, кашляю, и всё же немного глотаю.
— С ума сошел! — верещу я, и толкаю его в грудь, вытираю рот ладонью.
— Вот теперь ты тоже пьяная, — ржёт он, и тоже делает глоток, отставляет бутылку, потом к шее моей припадает и сосёт, покусывает кожу.
— Сошёл, Роуз, сошел. Вижу тебя каждый день на работе, и так и тянет тебя на ковер вызвать, и на самом этом ковре разложит.
"— Стеф… — пытаюсь протестовать, но он закрывает мне рот поцелуем. Наполняя меня нестерпимым перегаром. Мне становиться тошно, и я остервенело, колочу его по спине.
— Сука, — отрывается он от моего рта, — околдовала меня. Проси что хочешь! Только дай тебя трахнуть. После Москвы, только об этом и мечтаю, стояк железный на тебя!
— Ты пьяный, Стёп, не хочу так, — попыталась сказать по — жалостливее, понимая, что сопротивление его только заводит.
— А я хочу, — пыхтит он, и задирает моё платье, — зацеловать тебя хочу, вылизать всю хочу, чтобы в рот мне текла, и дрожала, когда вставлю, и кончала!
Вся эта пошлость сбивала с ног. Он словно с катушек съехал.
— Стёп, сегодня же на работу, — пытаюсь отодрать его от моей груди, — как ты такой пойдёшь.
