Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
Больше Дмитрий Эдуардович не лез, только попрощался, когда довёз, и попросил передать маме привет.
А ввалившись неожиданно к маме, я выложила ей всё как есть, и уснула в тёплых утешающих объятиях, и тихом мурлыкание родного глосса, что всё наладиться, и всё будет хорошо. Милая сказка, в которую, можно поверить хотя бы на ночь.
22
Через неделю позвонила Эля, пригласила посидеть где-нибудь. Приехала всего на пару дней, навестить бабушку Олю, и поэтому отказать было неудобно. Хотя какая из меня сейчас сиделка баров.
Меня бесило постоянное буйство гормонов, я то плакала, то злилась. Заводилась с пол оборота, и даже на работе заметили перемены в моём характере, и приходилось вести себя сдержаннее, а это злило ещё больше. Лидка так вообще перестала ко мне приходить, нарвавшись на откровенную грубость.
Всё чаще болтала с ребёнком, гладя плоский живот. Прямо ритуал у меня такой был. Ритуал, который мне нравился. Нравилось представлять маленького кроху. С существом, с которым мы за одно, против всего мира. Ну, это я уже хватанула. Меня теперь поддерживали мама и брат. Паше тоже пришлось выложить всю правду, некуда было деваться. Он позвонил узнать, как я настроена на поездку, март то не за горами. Собралась с духом.
— Если сама не скажешь, то я скажу за тебя! — прервал он мои блеянья по поводу, что не хочу иметь ничего общего со Стёпой.
— Роза, он должен знать об этом. Это его право, как бы ты не была на него обижена, — снова припечатал здравым смыслом.
Я это знала. Я об этом думала. И мама настаивала, на том, чтобы ему сообщить.
Но последний наш разговор показал, что мы совершенно непримиримы. Каждый топчется на своём берегу, и ни шагу не может ступить навстречу.
Я отмахивалась от всех этих ультиматумов, и уходила читать письма бабушки Оли. Они настолько были пропитаны любовью, нежностью, лаской. Как она устояла. Я бы не устояла. Он так любил её. Умолял о встречи, говорил, что жизни нет для него без неё, просил о коротком свидании, чтобы хотя бы ещё раз увидеть её глаза, коснуться тёплой руки.
Читала и плакала, и представляла нас со Стефом. Разлучённых и несчастных.
