Автор
В узких коридорах детского сада звучит голос Ульяны, дрожащий от волнения и гнева. Здесь, где все должно быть спокойно и безмятежно, мир внезапно разбивается на тысячи кусочков, когда Макс скрывает факт беременности, принуждая Ульюна оставить его. Начало романтической истории терпит полный провал, оставляя читателей с гнетущим вопросом: что же делать дальше?...
Похоже, «Бывшие. Соври, что любишь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В общем, ждите, врач выйдет — все расскажет. И вот еще, заберите документы.
Отдает мне свидетельство Лешки и паспорт Ули.
— Спасибо вам.
Женщина улыбается:
— Не переживайте, правда. Их смотрят лучшие врачи.
Киваю ей, а сам возвращаюсь на стул. Верчу в руках документы, не сразу обращая внимание на одну важную деталь.
В свидетельстве у Леши в графе «отец» прочерк.
Почему Ульяна не вписала Дениса?
Смотрю на день рождения Леши. К горлу подкатывает ком. Цифры прыгают перед глазами.
Пытаюсь посчитать.
— Привет, Максим. Как они? — появляется Настя.
Она тяжело дышит, видимо, тоже бежала. Взмыленная, испуганная.
— Их осматривают.
Коротко пересказываю то, что знаю, а потом снова опускаю взгляд в документ.
Пытаюсь вспомнить наш последний разговор с Улей, который состоялся, когда я уже уехал в США, но ничего не выходит.
Ни черта не могу вспомнить.
Если бы отцом Леши был Денис, он был бы вписан в свидетельство. Тут же всплывает в памяти картина, как вчера Лешка кричал Стафееву сначала «Папа», но потом назвал его просто по имени.
Поднимаю взгляд на бледную Смирнову, которая сидит рядом.
— Настя. Почему в свидетельстве у Лешки в графе «отец» прочерк?
Ее взгляд бегает, она бледнеет еще сильнее, хотя, казалось бы, куда больше?
— Настя.
Глава 32
Максим— Настя, — мне кажется, мой голос звучит жалко.
Не может так растерянно говорить сорокалетний мужик. В этом возрасте вообще есть что-то, что может шокировать?
Экономический кризис? Обвал валюты? Девальвация? Революция? Пандемия? Землетрясение? Я вас умоляю.
— Настя… — голос все-таки срывается до шепота.
Настя отворачивается от меня, прячет глаза, а я ощущаю себя маленьким мальчиком, которого мать оставила в огромной очереди, а сама ушла.
Весь мой мир — выверенный, четкий — трещит по швам, как прохудившаяся ветошь.
Лешка не может быть моим сыном.
Во-первых, Ульяна бы никогда так со мной не поступила, она бы не стала скрывать, что у нее ребенок от меня. Да, я обошелся с ней нехорошо, бросил, оставил одну, но она не такая!
Во-вторых, отец Лешки — Денис! Лешка называл его «папа»!
Но в графе «отец» пусто, имени Дениса там нет.
