Автор
В узких коридорах детского сада звучит голос Ульяны, дрожащий от волнения и гнева. Здесь, где все должно быть спокойно и безмятежно, мир внезапно разбивается на тысячи кусочков, когда Макс скрывает факт беременности, принуждая Ульюна оставить его. Начало романтической истории терпит полный провал, оставляя читателей с гнетущим вопросом: что же делать дальше?...
Похоже, «Бывшие. Соври, что любишь» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Может, останетесь на подольше? И Лешке будет весело, так ведь он один дома будет тусить. А тут я.
Закусываю губу.
Глеб не знает, но я-то понимаю, что рано или поздно мальчики сблизятся еще сильнее. Братья как-никак. Так что это предложение не такое уж нереалистичное."
"— Давай, Ульяна Романовна, соглашайся, — Максим подмигивает мне. Довольный, гад. — Ты нас не напрягаешь, не говори так. Идея остаться у нас отличная. И выиграют от этого все.
— Ладно, я подумаю, — киваю.
— Ура! — хлопает в ладоши Глеб. — Лешка будет рад.
Ага. Особенно когда узнает, кем мы все тут друг другу приходимся.
После завтрака расходимся по своим комнатам, переодеваемся, встречаемся в коридоре и выдвигаемся. По дороге заезжаем в пекарню, покупаем там еды на вынос на целую ораву, а еще кофе и чай детворе.
Лешку врач отпускает с охотой, говорит, что выписка в понедельник.
С мальчишками атмосфера между нами с Максом разряжается, становится спокойнее, будто так и надо. Может, я просто привыкаю к тому, что он рядом постоянно?
Я расслабляюсь, смеюсь над мальчиками, пока те пинают желтые листья, и поворачиваю голову, чтобы увидеть матерей двух Лешкиных одноклассников.
Родительницы Артамонова и Шевелева не стесняясь тыкают в нас пальцем. Бессменные сплетницы, они качают головами и смотрят так, будто все мы делаем что-то отвратительное. Я так и слышу их ядовитые слова в наш адрес.
Мать Артамонова тут же достает телефон и нацеливает камеру на нас.
Глава 40
МаксимЯ успеваю увидеть перекошенное от страха лицо Ульяны и заметить двух клуш, матерей одноклассников Глеба и Лехи.
— Это же… Максим… что же будет, — Уля бледнеет на глазах, вся сжимается.
Ее страх мне понятен.
И если мне насрать на мнение кучки куриц, которое сто процентов будет нелестным, то ей нет.
Она мать-одиночка, наверняка постоянно подвергается осуждению и ловит косые взгляды, становится объектом чрезмерно пристального внимания.
Ничего, что мы живем в свободной стране. Абсолютно насрать, что все мы свободные люди, без обязательств перед женами или мужьями.
В глазах этих женщин Ульяна аморальная личность, которая трахается с отцом своего ученика.
