Автор
Марина передает подарок сыну от первой жены, и чувства противоречатся: любовь к семье и желание оставить малыша в покое. Атмосфера книги "Бывшие" полна тайны и дихотомий — между предательством и прощанием, правдой и молчанием.
Мы слишком задержались в этой игре в семью.
Вскидывает на меня красные глаза:
— Это не было игрой.
— Замолчи, — шиплю сквозь зубы. — Не смей.
Замираем. Молчим.
Я обхватываю себя руками:
— Я соберу вещи.
— Куда поедешь? — спрашивает с участием.
— А вот это тебя уже не касается.
Кивает.
— Подам на развод завтра, — говорит тихо. — Думаю, ЗАГС еще будет работать.
Интересно, с Ульяной он так же спешил развестись или боролся?
Ответ слишком очевиден.
Прохожу мимо Дениса и направляюсь в сторону спальни, как вдруг мне в спину прилетает:
— Хорошо, что у нас так ничего и не вышло с детьми.
Зажмуриваюсь. От боли аж в груди щемит.
— Да… хорошо, — произношу сдавленно, еле слышно.
Но он все понял. Понял, как больно ранил, но не сделал ничего с этим.
А дальше красный туман из боли и слез. Одинокая встреча Нового года в дешевом гостиничном номере, плацкартный вагон поезда, который везет меня домой, к родителям, — туда, где даже стены лечат.
И лишь ко дню всех влюбленных я делаю тест на беременность. Сидя на бортике ванной, безразлично мажу взглядом по своему исхудавшему, бледному отражению, абсолютно не ожидая увидеть две полоски.
— «Хорошо, что у нас ничего не вышло с детьми», — шумит в ушах.
Раз ты так хочешь, милый…
Раз ты так хочешь.
Глава 3
Марина
Четыре года спустя
— Дина, доченька, радость моя, поторапливайся! Пора вставать! Иначе опоздаем в детский сад, потом мама опоздает на работу, и у нас не будет денежек на красивые платья для тебя.
Вот надо это ребенку в семь утра?
Маловероятно.
Но запас адекватных ответов на вопрос, зачем вставать в семь утра, у меня закончился еще месяца четыре назад.
Дина сползает с кровати и с закрытыми глазами плетется по коридору в сторону кухни, чтобы получить свой классический предзавтрак из чая и печенья. Полноценный завтрак — каша, хлеб, масло и сыр — ждет ее в саду.
Динка совенок, любит поспать подольше и раскачивается постепенно. Вся в мать. Я бы тоже неспешно сделала себе масочку, сварила кофе, спокойно нанесла макияж.
Но, как говорят, покой нам только снится.
Можно, конечно, подключить родителей и попросить их о помощи, но они и так последние четыре года делали для меня очень много. Мне даже стыдно за то, что я вроде как взрослая, практически тридцатилетняя дама, а бегаю за помощью к маме и папе.
Наверное, пора закрывать эту лавочку.
Дина водит рукой по столу в поисках печеньки, а я беру ее руку и кладу на желтый кружок. Дочь постепенно открывает глаза и принимается отрешенно жевать.
