Автор
Марина передает подарок сыну от первой жены, и чувства противоречатся: любовь к семье и желание оставить малыша в покое. Атмосфера книги "Бывшие" полна тайны и дихотомий — между предательством и прощанием, правдой и молчанием.
Соблазн оказался велик, но я решительно отказалась со словами о том, что я взрослая, самодостаточная и должна решать свои проблемы сама. А родителям лучше использовать эти деньги на долгожданный отдых за границей.
После череды споров и уговоров, мне все-таки пришлось взять деньги, но лишь часть, на все бы я не согласилась ни за что на свете.
— Привет, мамуль, — улыбаюсь матери и целую ее в щеку.
— Какие запахи! — наигранно ахает отец и чмокает Дину и меня, забирает тарелку с пирогом. — Самое время ставить чайник.
Все вместе перемещаемся на кухню, где Дина занимает место на коленях у бабушки, а папа принимается колдовать над чашками.
— Куда ты кофе насыпал! — бурчит мама. — У тебя же давление, Сережа!
— Свет, да брось. Что будет от одной чашки? — улыбается маме. — Тем более в чае содержится больше кофеина, чем в кофе. Ты знала?
— Я знаю, что, если ты выпьешь сейчас кофе, полночи будешь ворочаться. А потом попросишь таблетки от давления.
— У-у-у, зануда моя, — папа щелкает маму по носу, но слушается.
— Мужчины, — она закатывает глаза.
А я подпираю рукой подбородок и широко улыбаюсь.
Это невыразимый кайф иметь вот такую семью. Где царит любовь и все стоят горой друг за друга. Где нет нужды бороться за каждую кроху внимания, потому что оно льется непрекращающимся потоком.
Папа расставляет кружки, я разрезаю пирог и раскладываю по тарелкам. Болтаем, обсуждаем праздник, который состоится уже завтра.
— Мам, а на празднике будут единороги? — неожиданно спрашивает Дина.
— Ох уж эти единороги, — вздыхает мама и гладит дочку по голове.
— Хм… — тяну задумчиво. — Я даже не знаю. Давай попробуем завтра разузнать? Мне кажется, что-то такое должно быть.
— Даже если нет, папа обязательно привезет мне единорогов, — заявляет деловито.
Отец давится пирогом и начинает кашлять.
Сейчас начнется.
Папа придвигается ко мне и тихо спрашивает:
— Она знает? — наверняка вопрос о Стафееве.
— Только то, что папа где-то существует, — говорю как есть.
Отец кивает и утыкается носом в чашку, думает о чем-то своем.
Когда Дина утягивает маму в комнату, а мы остаемся с отцом один на один, он говорит:
— Мать сказала, что этот твой… приехал?
— Приехал, — вздыхаю.
— Про Динку он так ничего и не знает?
Отрицательно мотаю головой.
— Маринк, а ты планируешь вообще ему говорить?
— Надо бы. Осуждаешь? — спрашиваю тихо.
— Как я могу! Ни в коем случае. Твоя жизнь, тебе решать. Я свечку не держал и знать не знаю, что у вас там было.
