Автор
В мрачной квартире жестоких отношений царит нездоровая атмосфера. Грудь своей жертвы явно силиконовая — и она безжалостно прыгает на муже, словно плющевидный зомби из ужасного фильма. Опоздавший за дверью наблюдатель не может этого не заметить.
Ведь попутчиков мы больше никогда не увидим, и наши тайны для них не имеют никакого значения. Выйдет человек на своей станции и забудет о том, что слышал от незнакомого человека.
– Хорошо, – кивает Марат. – Значит, есть время поговорить. Присядь, Лада.
– И покайся? – качаю головой. – Прости, это нервное. Все, да? Мы больше не в Европе, не говорим об искусстве, о высоком? Жизнь. Сейчас Кира проснется, и мы уедем.
А хочу ли я уезжать? Снова расстаться вот так, как будто мы действительно случайные попутчики?"
"– Кира – это госпожа, – Марат словно меня не слышит, снова блещет эрудицией.
Он задумывается, а я снова не дышу. Именно поэтому я так дочь и назвала. Мне понравилось. Я помню, как Марат говорил о своей матери. Необычная женщина, которая никогда не сдавалась.
– Спасибо, Марат, – говорю я, подходя к нему.
Мне так остро не хватало его все это время. И я только сейчас это понимаю, когда он рядом. Убедить себя можно в чем угодно, но когда вот он, рядом, все стены рушатся, все границы стираются, все убеждения можно засунуть в небезызвестное место.
– Рассказывай, Лада, – просит Марат, откидываясь на спинку кухонного диванчика.
О чем мне рассказать? О том, что я сдалась? Я ведь действительно сдалась, и два года не жила – существовала. Мне было плевать на любовниц Сергея, я бы была рада, если бы он развелся со мной. Но… его болезненная маниакальность стала моим адом. Я не понимаю, как можно настолько помешаться на человеке. Сергей получил то, что хотел.
Я осталась там, в европейском туре, и Сергей видел, что мыслями я где-то далеко. Мое безразличие сделало его ещё более маниакальным. Он привык получать все, и я стала той добычей, которой охотник не может похвастаться.
– Марат, – я даже накрываю своей ладонью его руку, чтобы на моей коже остался его запах, – что ты хочешь услышать? Мой отец умер, я оказалась в капкане, где медленно сходила с ума, у меня есть только Кира, которой я не желаю такой жизни.
– Стоп! – прерывает мой поток слов Марат. – Я знал Ладу, которая не сбегала, а боролась.
– Знал – это глагол прошедшего времени, – усмехаюсь, замечая, как на поверхность стола падают мои слезы.
Глава 6
– И что мы сырость разводим? – спрашивает Марат.
