Автор
В мрачной квартире жестоких отношений царит нездоровая атмосфера. Грудь своей жертвы явно силиконовая — и она безжалостно прыгает на муже, словно плющевидный зомби из ужасного фильма. Опоздавший за дверью наблюдатель не может этого не заметить.
Я знаю, что, несмотря на любовниц, которых он таскает прямо в нашу квартиру, меня он не отпустит. И его силиконовые бабы – это так, проходящее, однодневное.
– Марат, нет! – я говорю слишком громко, чем пугаю Киру.
Она начинает плакать, тянется ко мне. И я тоже плачу. Каждая слеза моего ребенка – это невыносимо. Это боль для моего сердца.
– Так, Лада, – Марат поднимается. – Ты хочешь до конца жизни бегать по России? И куда добежишь? До Магадана? До китайской границы?"
"– Если ты подашь в суд, то он сразу поймет, где мы, – теперь я шепчу.
– Что ж, – усмехается, качая головой, – по крайней мере, я могу его понять. От тебя легко сойти с ума.
Марат сейчас серьезно? Он хочет поговорить именно об этом? Тут разговор о будущем нашей дочери. И о моем ненормальном муже.
Но эта фраза заставляет меня выдохнуть. Марат со мной. Он не отдаст дочь – это главное.
– Давай немного подождем, – прошу я.
Мне только удалось вырваться из двухлетнего плена, я только сделала глоток свободы… И тут же должна отправиться на очередную пытку? Нет, я хочу хоть немного свежего воздуха, не думать, что Сергей снова захочет меня тронуть.
– Лада, все будет нормально, – Марат меня продолжает убеждать. – И все на самом деле закончится.
Как он умеет так? Я улыбаюсь сначала Кире, а потом ему. Марат будто заряжает меня уверенностью. И Кира успокаивается, снова улыбается.
– Не сходят с ума от фригидных женщин, – говорю шепотом, вспоминая слова Сергея.
– Это кто фригидный? – удивляется Марат. – Я помню страстную и чувственную Ладу, которую хотел позвать с собой в Москву. Но что-то у нас не получилось.
Не получилось… Да все у нас получилось, если сейчас такая прекрасная дочка у меня на руках и мы снова встретились. Так все же это шанс или очередное испытание? Только время покажет.
Глава 8
Два года назад
Я предупредила, что возвращаюсь, только отца. Отправила сообщение и попросила даже маме не говорить.
– А что такая грустная? – папа вглядывается в мое лицо, встретив в Шереметьево. – Лада, неужели и там тебя Сергей достал? Надо было телефон отключить.
– Я устала от перелета, – стараюсь улыбнуться, но плакать хочется.
Вот и все. Европа осталась далеко. И сейчас, глядя по дороге на знакомые места, я даже думаю, не приснилось ли мне это. Какое-то странное чувство, очень похожее на сумасшествие.
