Шагнул назад, прислонился к стенке и достал телефон. Словно забыв о моем присутствии, одной рукой принялся нажимать кнопки. Во второй так и держал свой букет.
Я тоже оперлась лопатками на стенку и, прикрыв глаза, украдкой его рассматривала.
За два года он почти не изменился. Все такой же широкоплечий, подтянутый и смазливый. Только в уголках глаз появились маленькие морщинки, да между бровей залегла складка."
"Еще волосы стали длиннее. Раньше он стригся довольно коротко, а сейчас отрастил так, что они лежали мягкой волной от лба к затылку.
«Наверное, это тоже нравится его девушке, как и дурацкая щетина!» — подумала я с непонятным раздражением. Сама себя одернула — какая мне разница, что там в Воронове кому нравится. Он сам по себе, я сама по себе. Без вариантов!
Настроение опять стремительно поползло вниз. Я переступила с ноги на ногу и ядовито проскрипела:
— Может все-таки позвонишь насчет поломки, а, Воронов? Раз уж именно твоя компания поставила этот некачественный лифт, может твои подчиненные и вытащат нас отсюда?
— Не вытащат.
Мне уже написали, что во всем районе отключили электричество. Авария.
— И ты молчал? Ничего мне не сказал! — ахнула я и даже руками всплеснула от возмущения.
— Во-первых, что бы это изменило? А во-вторых, я узнал об этом секунды четыре назад. Узнал и сказал, — Макс быстро глянул на меня и спрятал телефон в карман.
Встал, перекрестив ноги и откинув затылок на стенку. В руках все так же бережно держал конус из крафтовой бумаги.
— Кому цветочки? — поинтересовалась я после паузы как можно небрежнее.
И лицо сделала такое скучающее, чтобы сразу стало понятно, что спрашиваю исключительно, чтобы поддержать разговор. А так-то мне совершенно однофигственно, кому он веник тащит.
Темная вороновская бровь насмешливо приподнялась. Зеленые глаза сверкнули и с любопытством пробежались по моему лицу.
На красивых губах снова расцвела довольная улыбочка. Макс отлепился от стены, качнулся ко мне, и в тесном помещении лифта вдруг стало ужасно жарко.
Наклонил голову набок и насмешливо поинтересовался:
— Что за нескромный вопрос, Адеева?
Я поджала губы, а Воронов хохотнул и издевательски протянул:
— Ну ладно, чтобы ты не лопнула от любопытства, отвечу — эти цветы женщине.
Красивой, умной и доброй. Идеальной. И она меня очень любит, а я её.
— О как! И что, когда свадьба? — еще небрежнее, чтобы скрыть, как меня уязвили его слова, поинтересовалась я.
Презрительно фыркнула:
— Только прости, поздравлять с будущим счастьем не стану.
