Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
— И то, что Машенька твоя обо всем знает, тоже не волнует?
У меня пересыхает во рту. Причем здесь Маша? Ее же со дня нашего возвращения в офисе не было.
— Она сегодня приходила, — продолжает Римма Марковна. — Кофе всем принесла. Твои топы болтливые на кухню ее утащили и, как пить дать, в последние новости посвятили.
— Когда? — сиплю я. — Во сколько она приходила?
— Часов в двенадцать. Я хотела сказать, но ты же запретил себя беспокоить.
Glava 54"
"— Ты чего, обезьяна с гранатой, совсем попутала? — Окно внедорожника опускается и оттуда на меня смотрит крупный мужчина с багрово-красным лицом.
— Извините, — растерянно бормочу я. — Я не заметила.
— В зеркало, небось, пялилась? Как же вы достали, мажорки тупоголовые…
— Обычно я езжу гораздо внимательнее и в зеркало на ходу, конечно же, не смотрюсь. Просто сегодня я не в себе… — Я чувствую, как по щеке скатывается слеза. — Дело в том, что я только что узнала, что у человека, которого я люблю, родится ребенок.
Лицо мужчины смягчается.
— Ну родится и родится. В мире каждую секунду кто-то рождается. Это же не повод в лепешку разбиться.
— О нет, что вы. К суициду я не склонна. Жизнь слишком прекрасна, чтобы добровольно ее оборвать, и она хороша в любых ее проявлениях…
Всхлипнув, я начинаю рыдать. Хороша — и это бесспорно, но как же больно получать от нее удар за ударом. Сначала выяснилось, что Тимур солгал по поводу расставания с Марианной, а теперь оказалось, что он будет папой.
— Эй, ну ты чего скуксилась? — Хлопнув дверь, мужчина выходит.
Позади раздаются рассерженные гудки. Светофор давно переключился на зеленый, а наши машины перегородили половину дороги.
— В жопу себе подуди! — рявкает мой собеседник, погрозив кому-то кулаком. — Давай-ка выходи, мартышка зареванная. Потолкуем.
Сообразив, что последние фразы адресованы мне, я вытираю глаза и послушно берусь за ручку.
— Лет сколько тебе? — деловито осведомляется он, оглядев мое лицо. Да, у него точно розацея. Купероз у крыльев носа такой сильный, что требуется коррекция лазером.
— Двадцать.
— Двадцать всего, и ты из-за какого не натрахавшегося кобеля убиваешься? — недоумевает он. — Да у тебя знаешь еще сколько таких будет.
