Автор
В старом кабинете секретаря, где время кажется замершим, вы вдруг осознаёте, какая у вас роль — бывший босс. Кровь стучит в висках и под напорным взглядом. Вы чувствуете себя почти так же неловко, как когда прятали свою настоящую жизнь за отчествами.
— Ладно, — шарахнувшись в сторону, я позволяю ей войти и иду переодеваться.
В номере почему-то пахнет ладаном, а Машин чемодан исчез. Заглянув в шкаф-купе, я вижу, что ее вещи аккуратно висят на плечиках, и вновь задаюсь вопросом: ну как? Когда она все это успела? Кстати, о том же я думал, когда она стала переводить мне с арабского.
Бросив чемодан на кровать, я дергаю молнию и замираю, потому что в этот момент номер оглашается громким журчанием. С тем же успехом Маша могла вообще не закрывать дверь.
Ругнувшись в сотый раз, я выдираю из недр чемодана шорты и быстро их натягиваю.
___
— Открой, пожалуйста. — Кинув сумку на шезлонг, Маша протягивает мне бутылку с водой.
Откупорив, я собираюсь вернуть ей, но упираюсь взглядом в пятую точку, обтянутую голубыми плавками, и моментально обо всем забываю.
— Ох, какая жара! — Заматывая волосы на макушке, Маша оборачивается. — Нужно обязательно много пить, чтобы поддерживать электролитный баланс.
Я перестаю слышать, потому что против воли жру глазами ее тело. Было бы странно этого не делать, с учетом того, что последний раз я видел такой раздетой четыре года назад. Надо сказать, что воды с тех пор утекло не просто много… Воды утекло до-ху-я.
— Красивый, да? — улыбается Маша, трогая кулон, висящий на шее. — Это Макс с Никой мне на день рождения подарили.
— Охренительный, ага, — киваю я, мысленно благодаря Вселенную, или кого там обычно благодарит Маша, за то, что к двадцати годам сохранила ее такой неиспорченной.
— Идем купаться? — Маша протягивает мне руку, видимо, чтобы помочь подняться с шезлонга.
Я кисло мотаю головой.
— Иди. Я чуть позже подойду.
— Точно? — щурится она сквозь солнечные очки.
— Точно, — подтверждаю я. Не хочу, чтобы она приняла мой стояк за водянку яичек и прочитала лекцию о вреде узких брюк.
Glava 23
— Спасибо тебе, Тимур, — блаженно жмурясь, Маша потягивается на шезлонге.
— За что? — бурчу я, коря себя за то, что никак не могу выпустить из поля зрения ее грудь, покрытую мокрыми подтеками.
— За то, что нанял меня на самую лучшую работу на свете. Ну, разве не здорово? — Она указывает на небо без единого облака. — Солнце, вода и теплый песок под ногами.
