Автор
Юля суетливо машет рукой Даше, которая идет медленно и почти не замечая ее присутствия. Чемодан в руке одной руки падает и шлепает о пол. Юля ухватывает дочь за руку и оттягивает в сторону, пробиваясь сквозь人流. Даша сонно сомкнула глаза, явно уставшая после долгого пути....
Кажется, стоит только остановиться, дать себе вдохнуть и выдохнуть, и всё вокруг рухнет, посыплется, как карточный домик. И вот не получается позволить себе этот маленький роскошный отдых, как бы ты ни старалась.
— Вкусно пахнет, мам, — Карина выглядывает из-за угла. Голос сонный, но в нём проскальзывает что-то осторожное. Она уже причесалась и умылась, переоделась в джинсы и белую футболку. Мнётся у входа на кухню, словно боится сделать шаг, как будто переступить невидимую черту. — Позавтракаем?
Меня мутит от одной мысли о еде, горло перехватывает, желудок протестует.
— Я приготовила сырники, есть сгущёнка и сметана. Посижу с тобой, ты поешь, а я пока не голодна.
— Окей, — она делает осторожный шаг вперёд, глаза бегают по комнате, словно она что-то ищет, но боится спросить. — Папа уехал?
— У него дела. Он хочет с тобой провести сегодня время, сходить в твой любимый ресторан. Что думаешь?
— А ты? Не пойдёшь с нами?
— Я поеду к Даше, она ждёт. Но буду рада с тобой тоже провести время после больницы.
— Угу.
Она утыкается в тарелку, ковыряет вилкой сырники, медленно отправляет в рот кусочки. Между нами воцаряется молчание — густое, вязкое, почти осязаемое. Словно в этой тишине мы обе слышим чужие мысли.
— Ты злишься на меня? — дочь облизывает ложку после сметаны, поднимая на меня глаза. Взгляд прямой, но какой-то испуганный. — Что будет дальше?
— Не злюсь. Но я надеюсь, что мы обратимся к специалисту, Карин. Если тебе нужна поддержка, я даже готова пойти на групповую терапию с тобой.
— Я подумаю, — она пожимает плечами, отводит взгляд в сторону, словно прячет что-то. Эта тема ей неприятна, это видно по жестам, по тому, как она сжимает губы. Но я знаю, что думать тут уже нечего. Если мы с Сашей не хотим потерять ребёнка, нужно действовать быстро. Я не могу на неё давить или заставлять. Не могу даже поднять разговор про Алену, потому что та для моей старшей дочери — почти неприкосаемый авторитет.
Поэтому я поступаю иначе, соглашаюсь на всё, что она предлагает. Лишь бы не разогнать бурю, которая и так уже ходит где-то по краю.
— Не настаиваю, как тебе будет удобнее."
"Завтрак мы заканчиваем, обсуждая обыденные, почти пустые темы, будто намеренно расставляем слова между собой, как кирпичи в стене, чтобы не касаться вчерашнего. Я вижу, что Карина ждёт подвоха, почти ждёт, что я выстрелю чем-то воспитательным, как делала раньше.
