Костьми лягу, но я с тобой разведусь!
— Нет, — просто говорит он, кажется, почти усмехается.
Да нет, не кажется. Не кажется…
Усмехается.
Мне безумно хочется содрать эту почти незаметную улыбку с его морды, но я все еще держусь. Просто смотрю на него исподлобья, когда он смотрит открыто и как-то подозрительно жадно. Чего ты уставился?!
— Ребенок не основание, Ян. Я не останусь твоей женой, после того, что ты сделал.
— И что же я сделал, по-твоему?
— Издеваешься?! — повышаю голос, он будто пожирает каждое мгновение перед самой настоящей катастрофой.
Чего ты добиваешься?!"
"— Нет, Поля. Не издеваюсь.
Его голос звучит слишком нежно и до бесконечности ненавистно сейчас. Вот именно сейчас! Я дохожу до своего пика в эмоциональном плане, но так мне кажется только пока.
А потом звучит это…
— Я просто дал ей в рот, — ухмыляется он, — Ничего больше между нами не было.
Мне требуется пара мгновений, чтобы осознать услышанное. Еще пару мгновений снова осознать. И еще пара, чтобы переварить и осознать в последний раз.
Не верю, что он это сказал…
Просто моргаю, просто открываю рот, просто цепенею.
Но он сказал. Поверьте, когда смотришь на самодовольное животное вроде Титова, тут, как себя ни уговаривай, как ни пеняй на проблемы со слухом — сложно на это даже на мгновение в качестве ""успокоение для нежной души"" повестись. Его наглая морда лица не дает никаких шансов не услышать и не охренеть от такой наглости!
Ты…ты серьезно?!
Да. Он серьезно, Полина Михайловна.
Стоит. Ухмыляется. Плечи гордо расправляет, будто только что достал с неба звезду и принес положить перед моими глазами. Одна проблема — не звезда тут в комнате уселась серым слоном с огромными ушами, а дешевая певичка хрен-пойми-откуда.
А потом происходит это.
Ян дерзко дергает бровями — бам! — и прикусывает нижнюю губу, сдерживая шаловливый смешок — бдыщ!
Так рушится моя стена, за которой я привыкла прятать свои эмоции. Так разрушается «герцогиня»…
Клац-клац-клац
Маска осыпается к моим ногам, как старинная фреска после сильного удара кувалдой. Она обрушивается на пол, пока мне на глаза опускается ярко-красное забрало.
Больше всего на свете я хочу сделать ему больно, но понимаю, что морально его уничтожить…хотя нет, я вру. Я не думаю о моральном. Мне хочется сделать ему больно, а самое простое — это ударить.
Я хочу его ударить.
Нет, я хочу его убить!
Содрать эту мерзкую усмешку с так сильно…любимого и ненавидимого лица. Серьезно! Я его презираю и безумно люблю сейчас! В равной степени! Но на самом деле, наверно, даже не понимаю этого. Я просто ощущаю огромный, мощный шквал огня, который обрушивается на меня, как ушат холодной воды.
Я хочу сделать ему больно!
Хочу!
И делаю.