Автор
Стянув юбку и блузку, поднимаюсь на кухню приготовить ужин для мужа: суп или жаркое? С холодильником в руках решаю сделать суп, даже если мясо там уже не годится. В последнее время он часто исчезает без предупреждения, и теперь я начинаю подозревать, что муж пропадает не случайно....
Пытаюсь кусаться, царапаться и пихаться руками. Борюсь с ним и с собственным телом, которое, кажется, собирается предать меня.
Ненавижу его! Ненавижу! Предатель!.. — держусь за эту мысль, как утопающий за соломинку.
Но его язык, облизывающий мой рот, крепкое, такое родное и знакомое, тело, вжимающееся в меня. Вкус, запах и голос запускают во мне механизмы на уровне инстинктов.
Жар на коже, сладкое томление в низу живота.
Ненавижу!"
"Но с языком его сплетаюсь и слюну его принимаю. Целую, зная, что больше не позволю.
Продолжая фиксировать мои тело и голову, Руслан прерывает поцелуй. Ведет мокрыми губами по щеке. Царапая кожу щетиной, покрывает легкими поцелуями лицо.
— Маша… ты чувствуешь это?.. Девочка моя, понимаешь, да?..
— Нет.
— Ты только моя. Моя, Маша! Была, есть и будешь! — шепчет жарко, — я тебя никогда не отпущу, слышишь? Потому что нам нельзя друг без друга… потому что мы любим! Ты не сможешь ни с кем другим…
— Я только что была с другим, Руслан, — перебиваю решительно.
Замерев, кажется, не дышит. Глядя на меня пугающим взглядом, резко вдыхает и судорожно мотает головой, будто опровергая мои слова.
— Я делала ему минет.
— Нет, — хрипит на выдохе.
— Да. Сосала его член и глотала сперму, — растягиваю губы в улыбке, — ты чувствуешь ее вкус?
Глава 42
Руслан.
Маша умеет больно бить.
Маша знает, куда ударить.
Затягиваюсь вязкой болью и ее же выдыхаю. Убила, разодрала нутро в мясо.
— Пов-тори… — хриплю я, — пов-тори…
Улыбка Маши становится жуткой, взгляд пьяный, дерзкий, бесстрашный.
— Вкусно, — выдыхает томно.
И все. Контрольный в голову. Мозги в ошметки, и меня смывает волной слепой ярости.
Маша, коротко вскрикнув, распахивает глаза, но страха я в них не вижу. Лишь отражение моих собственных эмоций. Ревность и лютая ненависть.
— Ненавижжжу… — шипит, хватаясь двумя руками за мое предплечье.
Ее тонкая шея в тисках моих одеревеневших пальцев.
Не боится. Беззвучно смеясь, рикошетит в меня моим же безумием.
— Ты не могла…
— Могла! И мне понравилось!
Сгребаю волосы в кулак, дергаю на себя. Зрачок в зрачок. Ищу в глазах хоть крохотный намек, на то, что врет, сознательно провоцирует. Но там ничего, кроме безрассудного безумия.
— Понравилось?..
Удерживая шею в тисках, второй рукой скидываю с нее пальто и дергаю лиф платья вниз.
