В Бывшем мир переплетается таинственными узами — вереница судьбы и обреченности охватывает Веронику. Ее прежний муж, оказавшийся незаподозренным возвращением из заграницы, внезапно превращает ее жизнь в ад. Сияющая его успехом жизнь кажется выжженной землей, где не остается ни малейшего намека на счастье или любовь. Вероника вынуждена жить в тени, скрепляя мертвой хваткой чужие дети и свою страдную судьбу....
Вытравил запах. Стер ее из своей памяти. Лишь каждый раз, накрывая собой такие разные тела случайных любовниц, он осатанело врезался в их плоть, сгорая от ненависти к той, из-за кого так и не смог стать самим собой. Наверно, даже под гипнозом он не сможет забыть эту проклятую тварь. Его наказание и проклятье, его хроническую болезнь и безумие с синими, как майское небо, глазами.
***
Андрей рванул машину с места, взревел двигатель и заскрежетали покрышки. Включил музыку на полную громкость.
Сотовый требовательно затрещал, и Асланов нажал кнопку на наушнике.
- Вояка, ты где? Всего-то за коньяком послали. Мы с ребятами заждались. Ты за смертью быстрее ходишь.
Андрей усмехнулся - Коршун никогда не подсылал к нему секретаря, звонил лично и относился искренне, как к другу.
- Владимир Александрович, да тут пробки покруче, чем в Нью-Йорке, застрял в трех соснах.
- Ты рули, Асланов, скучно мне без тебя. С «Телекома» звонили. Завтра какую-то кралю пришлют бумаги подписывать. Мне с ней как? Домой привести или можно все же в ресторанчик?
Андрей закурил и вырулил в узкий переулок, чтобы миновать затор.
- Фирма нормальная, мы их пробили по нашим каналам. Можете и в ресторанчик, только пару ребят все же с собой возьмите.
- Что у тебя с голосом, Андрей?
- Эх, ностальгия, Владимир Александрович, душу разбередила, проклятая.
Послышался тихий смех.
- Ладно, давай пошустрей, мы твою проклятую в коньяке утопим.
Андрей отключил наушник и снова задумался. С виду уравновешенный и спокойный, Коршун умел преподносить неприятные сюрпризы.
