В Бывшем мир переплетается таинственными узами — вереница судьбы и обреченности охватывает Веронику. Ее прежний муж, оказавшийся незаподозренным возвращением из заграницы, внезапно превращает ее жизнь в ад. Сияющая его успехом жизнь кажется выжженной землей, где не остается ни малейшего намека на счастье или любовь. Вероника вынуждена жить в тени, скрепляя мертвой хваткой чужие дети и свою страдную судьбу....
Успела только выдохнуть, успела только почувствовать, как забилось сердце в груди, разбитыми острыми краями раня внутренности, потому что соскучилась по нему безумно. Соскучилась по нему дико!
Его сильные ладони обжигают через ткань. Вцепилась руками в широкие плечи, пожирая взглядом его лицо, растворяясь в его голоде. Отдаваясь в поцелуе. Кусает, лижет, втягивает в рот ее губы. Нике кажется, если он отстранится, она умрет без его рта. Без его вкуса на ее языке. Кончиками пальцев ведет по ее горящей плоти, и она закатывает глаза, чувствуя, как ноют соски под его ладонью, как влажно между ног от его жестких прикосновений.
Бешеное понимание того, что он НАСТОЛЬКО изголодался, что не может ждать. А она проводит носом по его шее, погибая от каждого вздоха с его запахом.
И затем громко кричит, когда ворвался в ее тело. Без игр. Голый секс. Голые эмоции. Настоящие. Более ценные, чем любая изощренная игра. И она стонет, когда он безжалостно сжимает грудь, когда таранит с диким рычанием, хрипло выдыхая ей в рот.
Раздирает на части бешеными толчками, впиваясь сильными ладонями в ее тело, и каждая часть сейчас кричит в немыслимой агонии удовольствия. Её, Ники, голосом ему на ухо. Сжимаясь вокруг его твёрдой плоти в невероятно остром оргазме и откинув голову к стене, с хриплым клокочущим «люблю».
Ника не помнила, как они оказались в его спальне, как он снял с себя всю одежду и вновь ревниво привлек к себе. Он целовал ее всю, везде, его дерзкие пальцы исторгали из нее крики наслаждения и мольбы не прекращать, не останавливаться. А он все брал и брал, с остервенением, с каким-то дьявольским упрямством, словно наказывая ее наслаждением. Он заставлял ее кричать, умолять, плакать. Андрей слизывал ее слезы со щек и вновь вонзался в ее тело, превратив его в музыкальный инструмент, который пел под его ласками и ударами.
