В Бывшем мир переплетается таинственными узами — вереница судьбы и обреченности охватывает Веронику. Ее прежний муж, оказавшийся незаподозренным возвращением из заграницы, внезапно превращает ее жизнь в ад. Сияющая его успехом жизнь кажется выжженной землей, где не остается ни малейшего намека на счастье или любовь. Вероника вынуждена жить в тени, скрепляя мертвой хваткой чужие дети и свою страдную судьбу....
Да и что сказать этому доброму доктору, о том, чтоее бросил муж? Заподозрил в измене и просто уехал. Слова не дал сказать. Оправдаться не дал.
«Он меня бросил?» - Сердце дернулось и зашлось в приступе боли и отчаянья. Не заметила, как слезы опять покатились по щекам.
- Ну, плакать совсем не надо. Тебе это сейчас не нужно. Ребеночку навредишь.
Обернулась, подскочила на постели. Немой вопрос застыл в глазах.
- Ты ляг, не надо так нервничать. Беременность совсем с маленьким сроком. Всего два месяца. Небось, даже и не знала?
Ника легла обратно на каталку и зажмурилась:
«Это сон.
***
- Совсем с ума сошла, Вероника? Быстро на аборт. Даже не думай дважды. У нас денег на еду нет, а она рожать надумала. Я вот тут у Тамары Сергеевны заняла. Отдадим потом, она женщина добрая, подождет сколько нужно. Марш в консультацию, там у меня врач знакомый - почистит и забудешь, как дурной сон.
Ника застонала и покачала головой.
- Не могу. А вдруг он вернется?
Мать со злостью посмотрела на исхудавшую, заплаканную дочь.
- Вернется? Держи карман шире. Я всегда знала, что все эти заграницы до добра не доведут. Нашел он себе там кого-то.
- Нет, мама! Это недоразумение. Я знаю, он приедет. Андрей не мог меня бросить.
- Сколько ждать будешь? А время идет, срок увеличивается. Скоро за тебя ни один врач не возьмется. Марш в больницу. Не смей со мной пререкаться. Молодая - нарожаешь еще.
***"
"Завернулась в плед, поежилась на холодном стуле. Белые коридоры, белые халаты и равнодушные лица. Перед глазами операционная - пахнет смертью. Детской смертью. А грудь сжимают тиски дикого ужаса.
- Серебрякова, врач на УЗИ зовет. Потом со мной пойдешь. Ты уже заплатила?
Ника молча кивнула и плотнее закуталась в халатик, слыша, как стучат зубы то ли от холода, то ли от лютого ужаса.
- Идем.
Пошла за медсестрой, каждый шаг в груди оставляет зияющие раны пустоты.
- Ну, ты даешь, Серебрякова.
Ника присмотрелась к серому экрану, но так ничего и не увидела, кроме двух странных точек, больше похожих на улиток.
- Да ты проверь, может, один мертвый.
Снова на живот намазали липкий гель, придавили белым, холодным датчиком. Ника скривилась от боли.
- Да, ладно тебе, все равно чиститься будешь. Не кривись, через пару часов забудешь об этом и побежишь на танцы. Увеличь звук.
