Автор
Женщина, спасившая своего малыша ценой собственного здоровья, попадает на реабилитацию. Здесь она встречает своего бывшего мужа — врача, который когда-то оставил семью. Между ними вспыхивают старые чувства, но прошлое встает преградой. Смогут ли они преодолеть боль и обрести второй шанс на...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Бывший папа. Любовь не лечится»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Женщина, спасившая своего малыша ценой собственного здоровья, попадает на реабилитацию. Здесь она встречает своего бывшего мужа — врача, который когда-то оставил семью. Между ними вспыхивают старые чувства, но прошлое встает преградой. Смогут ли они преодолеть боль и обрести второй шанс на...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Женщина, спасившая своего малыша ценой собственного здоровья, попадает на реабилитацию. Здесь она встречает своего бывшего мужа — врача, который когда-то оставил семью. Между ними вспыхивают старые чувства, но прошлое встает преградой. Смогут ли они преодолеть боль и обрести второй шанс на...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Бывший папа. Любовь не лечится» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Секундная зрительная связь – и она вспыхивает, отворачивается, опускает взгляд на ладони, сложенные на неподвижных коленях. Шумно, глубоко дышит, пытаясь не расплакаться при мне. Стыдится своего беспомощного состояния. Хочет спрятаться, испариться – и навсегда забыть о нашей встрече. Но я не позволю.
Зайдя ей за спину, улавливаю, как легкая дрожь прокатывается по заостренным плечам. Будто Надя чувствует меня. Поднимаю руку, тяну к затылку, почти касаюсь пальцами пшеничных волос, собранных в небрежный хвост.
Сжимаю кулак.
Жалость – плохой советчик. И совсем не мой метод.
– Что ж, Надежда, тогда на прогулку, – произношу спокойно и бодро. Толкаю коляску вперед, а на ходу наклоняюсь к самому виску бывшей: – Самое время нам поговорить без посторонних ушей.
Глава 4
Надежда"
"Одинокая слезинка все-таки предательски срывается с ресниц, когда слуха касается бархатный баритон: «Самое время нам поговорить». В нем нет угрозы или злобы – только горькая, всепоглощающая боль, которую мы с Назаром делим на двоих. От волны его рваного дыхания половина лица вспыхивает и багровеет. Жар проникает под кожу, будоражит вяло текущую кровь, наполняет иссушенные вены, запускает замороженные процессы в организме. Я чувствую себя живой и… уязвимой.
Прикрываю глаза, затаив дыхание. Жду, пока высохнет соленая влага на щеках. Смахнуть слезы не рискую – заметит. Рядом с Назаром возвращаются воспоминания, которые я пыталась похоронить. С ним становится больнее и одновременно спокойнее.
Назар молча толкает мою коляску по коридору. В тишине раздаются тяжелые шаги и скрип колес. Гипнотизирую взглядом свои бледные руки, сложенные на неподвижных коленях, и украдкой впиваюсь в чашечку ногтями. Разозлившись на свое слабое тело, вонзаюсь в кожу со всей силы и… Ничего. Ноги ватные. Не мои. Будто костыли приставили.
– Ты совершаешь ошибку, Надя, – сухо чеканит Назар, останавливая коляску у выхода. Растерянно оборачиваюсь. – Твой метод неинформативен, – обходит меня сбоку и, мельком скользнув по мне взглядом, берется за ручку двери. Резко и грубо надавливает до щелчка.
Внешне он спокоен, но дьявол кроется в деталях. Сжимаю ладони в кулаки, осознав, что все это время Назар пристально наблюдал за каждым моим действием и, что страшнее, заметил, как я себя царапала. Надеюсь, не посчитает меня сумасшедшей.
– Я не…
«Не свихнулась! Я просто в отчаянии!» – мысленно кричу и внутренне рыдаю, заточенная в своем теле и разуме. Будто окружена невидимым куполом, внутри которого сгораю от паники и боли.
Вслух ничего не могу из себя выдавить. Замыкаюсь.
– Человек устроен так, что никогда не причинит себе вред, – продолжает вещать Богданов, словно поучает практиканта. Замерзаю от его тона и слов.
