Автор
Внутренние ритмы бьются в такт сухим воздухом и острыми лезвием маникюра на ногтях. Несущая печать бумаги хрустит, как старый альбوم давно забытых фотографий. Это последнее прикосновение к прошлому перед тем, как любовь окончательно вырубит сознание.
Похоже, «Бывший папа. Любовь не лечится» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Я знаю, – соглашается, наклонившись к моему виску и шумно, сбивчиво дыша. Говорит без тени сомнения, но от его стального тона становится не по себе. Отдергиваю руки, будто обожглась, и мы продолжаем путь. – Боишься, что я захочу забрать его? – задает неожиданный и очень жестокий вопрос. – Подам в суд, подниму все свои связи и…
– Нет, – перебиваю, смаргивая жгучие слезы, что застилают глаза. Мир вокруг размазывается и плывет. Остается лишь голос, который звучит над головой. Такой родной и чужой одновременно.
– Хоть на этом спасибо, – выцеживает сквозь нервно стиснутые зубы. – Но все-таки ты боишься… Чего же тогда, Надь?
Ему обидно и горько, знаю, но время не повернуть вспять и не исправить то, что уже случилось. Год назад я понятия не имела, что ухожу из его дома беременной. И уж точно не догадывалась, что когда-нибудь мы встретимся вновь при таких сложных обстоятельствах.
– Назар, я прошу тебя не говорить пока о нем своим родителям, – все-таки решаюсь озвучить главный страх.
– Ты думаешь, это именно то, что я побегу делать в первую очередь? – разочарованно хмыкает. – Не скажу…
Тропинка до ворот кажется бесконечной. Двигаемся молча, под аккомпанемент его тяжелых шагов и моего громыхающего сердца.
Смахнув слезы со щек, пытаюсь выдавить из себя улыбку, когда замечаю машину родителей. Из салона выходит мама, достает коляску из багажника, укладывает в нее капризного малыша. Сюсюкается с ним, нагнувшись к люльке, и старается притушить разгорающуюся истерику.
– Привет, мам, – предпринимаю слабую попытку завладеть ее вниманием и мягко намекнуть на то, что мы не одни.
– Здравствуйте, доктор, – в суматохе мама даже не смотрит на Назара."
"Суетится возле люльки, в которой надрывается мой малыш. Точнее, наш… Берет его на руки, нежно, но взволнованно прижимая к груди, качает и осторожно передает мне.
– Наденька, возьми Назарку, – умоляюще тянет, а я столбенею с повисшими в воздухе руками. Кровь застывает в жилах, сердце пропускает удар. Боюсь повернуться к Богданову, но ощущаю его мрачную энергетику, которая заключает меня в плотный капкан и мешает свободно сделать вдох. – Может, хоть у тебя он успокоится, – продолжает лепетать мама, опуская сынишку мне на колени, и поправляет детский комбинезон.
