Автор
В бывшем доме, где некогда царила неукротимая власть тюрмеров, теперь звучит будильник под гулкий стук ветра. Здесь жизнь идёт своим чередом: отчаяние в глазах узников за окном, молчаливая надежда внутри. В главе "Кем я буду?" главный герой Николь смотрит на мир через новые очки реальности после побега....
Он чуть растягивает слова, будто смакуя их в своем воображении, затем касается моего амулета, и меня словно пронзает молнией. Я забываю, как дышать: хочу сделать вдох, а не получается, ловлю воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.
Белое сияние перекрывает мерцание свечей и тянется от меня к Сердцу Криолинии. Сквозь меня будто проходит бесконечный поток, который вливается в артефакт.
— Ник… — срывается с моих губ, а в следующий момент Гардариан впивается в мои губы.
Я не знаю, дышу ли я, вообще жива ли я еще.
Хочется кричать, однако крик застывает в горле, вырываясь лишь беззвучным стоном. Кажется, это только заводит моего мужа, и я уже ожидаю кошмара, но внезапно чувствую, будто с меня срывают мой амулет, а потом все заканчивается.
Нет, не все… Я продолжаю ощущать поток силы от себя к Сердцу Криолинии, только он уже не проходит сквозь меня, а утекает, забирая с собой мои силы…
Но Гардариана нет.
На меня опускается тишина и пустота. Все сознание наполняет выматывающая боль и неизвестность, непонятно, чего мне ждать.
Кажется, в какой-то момент я проваливаюсь в забытье, потом выплываю оттуда, как из вязкой топи, потом оно снова поглощает меня. Каждый раз возвращаться все сложнее и сложнее, потому что сил все меньше: поток вытягивает их из меня.
Я сдаюсь, отдавая себя темноте, в которой мерещится звук шагов.
Глава 48. Папа
— Тиолла, — слышу голос совсем рядом.
Знакомый, вызывающий трепет в сердце. Отдающий в душе тянущей болью и ощущением потери и в то же время пробуждающий воспоминания о чем-то светлом, согревающем.
На мою грудь ложится что-то теплое, твердое, я даже не сразу понимаю, что это, пока мне не становится легче. Амулет. Он вернулся ко мне. Но если он рядом, то и Гардариан…
— Нет, прошу… — хрипло вырывается у меня.
Хочется заплакать, но сил нет, да и слезы будто все высохли. Вздрагиваю, когда чувствую нежное прикосновение к щеке. Слишком нежное, чтобы ему доверять.
— Тише, Ти, — успокаивающе звучит шепот, а веревки, связывающие запястья, ослабевают. — Я рядом.
Николас. Как будто сквозь пелену вижу его глаза: яркие, сверкающие, с вертикальным зрачком, полные сочувствия и желания помочь. Кажется, я зову его, не до конца веря, что он пришел… Что это не обман.
