Автор
В прихожей проходит смелая девочка-подросток с холодными глазами и изящными часами на запястье. Ее словно неожиданная появляющаяся в твою жизнь заставляет дрожать от предвкушения или встревожиться, но это только начало невероятной истории перемен.
— Мама сейчас зубки почистит… — выдыхаю, — умоется… причешется… Так, — оглядываюсь, — а где бабуля?
Ваня пожимает плечами:
— Ушла.
— Куда?
— Сказала, что к соседке за геранью, — мимо невозмутимо шагает Адам.
— Какой геранью? — недоуменно спрашиваю я. — Она не любит цветы. У нее даже с кактусами дружбы нет.
Она подставила меня. Слиняла под шумок, чтобы для Вани случилось милое утро с папой и мамой без ее участия.
Ваня толкает меня:
— Чистить зубы и умываться.
— И за завтраком устроим семейный совет, — Адам скрывается на кухне.
Ваня смеется, аж захлебывается, а я хочу кричать, как мартышка, которой прищемили хвост.
Глава 19. Мама отвыкла
— Садик тебе, значит, нравится? — задает вопрос Адам.
— Угу-м, — Ваня подхватывает оладушек с тарелки рукой и с аппетитом его кусает. Жует и бубнит.
— У меня там много друзей.
— Кто?
— Саша, Коля, Андрей… — загибает пальчики, затем краснеет, тупит глаза в тарелку и насупленно кусает оладушек.
— Кто еще?
Вот пристал к ребенку, а. Делаю глоток кофе и медленно выдыхаю.
— Лиля, — отвечает Ваня, и у него краснеют даже уши.
Адам косит на меня взгляд, с трудом сдерживая улыбку и уточняет:
— Лиля.
— Да, — сердито отзывается Ваня и хмурится.
Так, мой сын влюблен в Лилю? Какая милота. Забываю о раздражении на Адама, и расплываюсь в улыбке. Хочу узнать подробности, растормошить пунцового и надутого сына и выяснить, почему он о Лиле до этого самого момента молчал, но его отец опережает меня очередным вопросом:
— Значит, не хочешь терять друзей?
Ваня качает головой:
— Не хочу.
"— Согласен, — Адам откидывается на спинку стула и постукивает пальцами по краю столешницы, — друзья — это серьезный довод. Тогда придется тебя возить в твой садик.
— И на футбол? — недоверчиво спрашивает Ваня.
— И на него. Такой расклад тебя устроит?
Ваня хмурится, надувает щеки, задумчиво ковыряется в тарелке и спрашивает:
— А бабуля?
Да, как насчет бабули? Готов ли ты, отец-молодец, терпеть бабулю, если, конечно, она решит переехать с нами, в чем я сильно сомневаюсь.
— У нас будет большой дом, в котором будет место и для бабули.
— Насколько большой? — Ваня поднимает свои большие глазки, а затем шепчет. — Мама злится. Не хочет уезжать.
Я не знаю, как я выгляжу со стороны, но я чувствую, как мои мышцы на лице перекосило.
