Автор
В прихожей проходит смелая девочка-подросток с холодными глазами и изящными часами на запястье. Ее словно неожиданная появляющаяся в твою жизнь заставляет дрожать от предвкушения или встревожиться, но это только начало невероятной истории перемен.
— Да по твоим глазам все видно, — мама недовольно фыркает. — Вам свекровям лишь бы взъесться.
— Когда это я успела стать свекровью?
— Да это дело времени, дорогуша, — мама окидывает ее надменным взглядом. — Я вот с твоим сыном была милой и вежливой.
— Твоя дочь не лежала в реанимации!
— Моя дочь все глаза выплакала! На призрака с пузом была похожа!
Я переглядываюсь с Павлом, который отрешенно почесывает бровь, наблюдая за тихой, но яростной ссорой.
— Если я скажу, что вам не стоит ругаться, то вы меня не послушаете? — терпеливо спрашиваю я.
— Да! — отвечают хором, вытаращив на меня глаза. — Не лезь!
— Ясно, — медленно моргаю и отступаю. — Я пойду на пони посмотрю.
Пячусь под строгими взглядами, и понимаю, что если сейчас вякну, то и мне прилетит. Они хотят поругаться.
— Пойдете на пони смотреть? — едва слышно спрашиваю Павла, он качает головой.
— Кто-то должен будет их разнять. Женские драки всегда очень жестокие и отчаянные.
Кидает на меня беглый взгляд, и я не замечаю в нем высокомерия или презрения.
— Моя мама вряд ли будет драться.
— Не факт. И самому мне тоже лучше молчать, — печально вздыхает, когда мама и Анна зыркают на него.
Я ретируюсь через просторный пролет к дверям, что ведут не к парадному выходу с пафосным крыльцом, а на территорию с большой лужайкой и стеной леса.
Мини-конюшня стоит особняком от дома: симпатичный и аккуратный сарайчик с крышей из оранжевой черепицы, а вокруг — кусок лужайки, что огорожен низенькой оградой, а за ней — маленькая, коротконогая лошадь-карлик.
— Какая же ты странная, Конфетка, — говорю я и захожу за ограду. — Как ты на таких ножках бегаешь?
Коротконогое чудо смотрит на меня, кажется, с высокомерным недовольством, а затем всхрапывает и подкапывает передним копытом землю.
— Я не хотела тебя обидеть.
Конфетка срывается с места, а я взвизгиваю и выбегаю из загона. Оглядываюсь. Конфетка намерена, похоже, меня сожрать за то, что я назвал ее странной. И не такая она и маленькая. С ног точно собьет и хорошо потопчется.
— А мне говорили, что ты милая! Отстань! Отстань! Отстань!
Возможно, у пони врожденная нелюбовь к фиолетовым единорогам. Только так можно объяснить, что эта коротконогая бестия воспылала ко мне ненавистью. Всхрапывает, ноздри раздувает и смешно скачет на своих ножках. Смешно и быстро.
Она гонит меня в лес и гогочет. С угрозой.
— Извини меня! Я не хотела!
Бегу среди сосен, спотыкаюсь и опять бегу. Конфетка упрямо преследует меня.
