Автор
В прихожей проходит смелая девочка-подросток с холодными глазами и изящными часами на запястье. Ее словно неожиданная появляющаяся в твою жизнь заставляет дрожать от предвкушения или встревожиться, но это только начало невероятной истории перемен.
— Представляла меня, когда была с другими мужчинами?
Вдыхаю его горячий выдох. Ноги слабеют. Мое тело отзывается на его шепот желанием, и я хочу, чтобы он меня поцеловал. Грубо и жадно, будто желает меня сожрать.
Я не была с другими мужчинами после того, как сбежала. Сначала я страдала, пока ползала беременной, потом спряталась в материнстве. Да и не встретила я того, кто бы мог составить серьезную конкуренцию Адаму, чья усмешка может выключить мозги.
— Или ты ни с кем не была за это время? — касается моей щеки, и его ласка обжигает кожу и бежит по шее электрическим разрядом.
— Пусти…
— Ты не хочешь, чтобы я тебя отпускал.
— Адам…
Он поддается ко мне, но его губы замирают в сантиметре от моих. Я шумно выдыхаю.
— Помнишь, наше первое свидание, Мила?
Конечно, я его помню до самых мельчайших и постыдных подробностей. Адам затащил меня, скромную отличницу, на прогулке в подворотню и нырнул рукой под юбку.
Я краснею.
— Помнишь, — Адам расплывается в улыбке, и его ладонь медленно заползает под футболку.
— Остановись…
— Ты этого не хочешь.
Его ладонь обжигает кожу и скользит по животу к резинке шортов.
— Ты же знаешь, я тебя не обижу.
Он должен меня поцеловать, чтобы задавить во мне стыд и смущение, но он этого, не делает.
Вглядывается в глаза с улыбкой:
— Кажется, моя девочка вернулась.
Мне бы его оттолкнуть, но я изголодалась по близости, ласками и тихому шепоту.
— Адам…
— Какие на тебе сейчас трусики? — его пальцы забираются под резинку шорт.
Я сглатываю. Чувствую себя мотыльком, которого прикололи к бархатной подушечке тонкими иголочками.
— Не твое дело, — едва слышно отвечаю я. — Нам надо вернуться.
— Нет, не надо, — касается резинки моих трусиков. — И тут нам никто не помешает.
Слабо дергаюсь, и Адам рывком разворачивает меня к себе спиной и грубо прижимает к деревянной двери конюшни.
— Я надеялся, что ты взбрыкнешь, — шепчет на ухо, — и я тебя не выпущу, Мила.
Я неуклюже вскидываюсь, когда он резко стягивает с меня шорты, но безуспешно.
— Я, как рыцарь, который спас тебя от демонического пони, требую награды.
— Адам… Нет..
Шуршит молния ширинки, я опять вскидываюсь, но в следующую секунду вскрикиваю и замираю с открытым ртом в крепких объятиях Адама, который шумно и хрипло выдыхает мне в шею.
— Я же сказал… не пущу…
Одним глубоким рывком заполнил меня до краев сладкой и тянущей негой. В глазах темнеет, с губ срывается стон, и скребу ногтями по дереву.
